— Командуй наступление, — приказал Эйрих.
Примечания:
1 — Свевский союз — древнегерманский союз племён, таких как квады, семноны, буры, маркоманны и гермундуры. Особым единством там и не пахло, потому что те же гермундуры охотно пользовались поддержкой римлян для войн против своих братских племён. Но известно, что когда запахло жареным и римская оборона Рейна рухнула, свевский союз объединился и цыганской шумною толпой почапал в сторону юго-запада, где его никто не ждал. Естественно, свалили не все, а только самые лёгкие на подъём, а оставшиеся сформировали в последующие века швабов (которые суть иное звучание термина «свебы»), тюрингов и прочих, прочих. В общем, да, вроде как германское единство и всё такое, но они чётко делились и определялись между собой, поэтому, когда выгодно, даже выступали друг против друга на стороне врага. Возможно, это показательный пример блестящего исполнения римлянами политики «divide et impera», а возможно, это просто протонемцы были такими неспокойными и обожали повоевать в кровавых междусобойчиках.
Легион двигался ровным боевым порядком, в точном соответствии с учениями старых римлян. Неизвестно, что делал Русс, чтобы добиться такого, но результат Эйриха очень радовал: когорты не шатало, не косило, каждый легионер держался отведённого места в боевом порядке, поэтому со стороны это выглядело красиво и… грозно.
Удовлетворённо поглядывая на движущееся по полю произведение искусства, несущее боль и погибель, Эйрих не забывал следить за врагами.
А враги, судя по всему, тоже были впечатлены. Возможно, в них пробудилась память предков, на которых тоже часто надвигались вот такие же ровные когорты воинов с прямоугольными щитами…
Всего у маркоманнов было, примерно, семь-восемь тысяч воинов — разведчики ошиблись, но и видели они далеко не всех. Кавалерия представлена ещё, примерно, пятью сотнями одоспешенных всадников, стоящих в резерве, вместе с тысячей отборных воинов.
Экипировка основного войска разношёрстная: кто-то с кольчугой, кто-то с голым телом, кто-то в шлеме, а кто-то с пустой головой, но зато у всех есть щиты. Оружие представлено преимущественно топорами и копьями, но зато видно обособленный отряд из, минимум, трёх сотен лучников, стоящий за построением четырёх сотен «чистых» копейщиков.
Среди знамён и штандартов Эйрих различил представителей маркоманнских родов, а также целых четыре рода из квадов и два из буров. Это официальное представление, то есть заключён договор трёх племён на участие в войне против… то ли остготов, то ли вандалов. Скорее всего, им было всё равно, ведь имелся решительный настрой кого-то потрепать или завоевать. Но если вспомнить, что маркоманны уже несколько раз пытались начать набег, Лимпрам всерьёз рассматривал своей целью остготов.
Вариантов действий у вражеского военачальника было не очень-то и много, поэтому он направил свои войска навстречу противнику, а кочевников на глубокий обход флангов. Так и воюют германцы — лобовой удар для выяснения, чья сила пересилит, а в это время кавалерия сцепляется с вражеской или, если вражеской кавалерии почему-то нет, с вражескими флангами, что существенно увеличивает шансы на победу.
— Атавульф, на перехват вражеских всадников! — приказал Эйрих.
Когорты приближались к противнику, не ломая строй, не совершая никаких необдуманных движений и глупостей. Враги же их смешивались, в запале опережали соратников, но затем возвращались в общую толпу, ярились, демонстрировали свой боевой настрой и так далее.
«Что-то не припомню, чтобы воины под моим командованием демонстрировали схожую дикость», — подумал Эйрих, внимательно следящий за врагами. — «Наверное, маркоманны, квады и буры — самые дикие из германцев».
Боевые раскраски, с преобладанием красного и чёрного, превращали лики вражеских воинов в некие противоестественные вопящие гротески, но, на самом деле, это способно напугать разве что изнеженных римских граждан.
Пока когорты сближались с врагом, на флангах всё происходило гораздо быстрее: не все из кочевников имели луки, но у кого-то из них они были, поэтому алы Атавульфа начали терять всадников ещё до того, как столкнулись с противником, но когда всё же столкнулись, быстро показали разительное отличие качества боя.
Для начала — удар пиками прямо из тока. Эйрих сумел увидеть, как некоторых кочевников буквально вырвало из сёдел мощными ударами. Кого-то пробило насквозь, вместе со щитом, а кто-то «отделался» чистым пробитием туловища. Смертельность первого удара была запредельной, не зря ведь Атавульф гоняет своих подчинённых и в хвост и в гриву, заставляя отрабатывать прицельные удары по соломенным мишеням. А через мгновение после удара, когда обломки копий отлетели в стороны, началась настоящая сшибка.
