Здоровенный детина, внук покойного Гундимира, после похорон оказался никому не нужен. Это было ясно ещё в момент гибели старейшины, потому что все как-то резко охладели к раненому Альвомиру.
Он умственно отсталый, раненый — зачем такой кому-то? Но Эйрих оценил боевые способности этого гиганта и провёл с ним беседу, напрямую предложив службу в будущей дружине. Пришлось сказать, что Эйрих будет ему как дед, потому что Альвомир очень плохо понимал концепцию службы в дружине.
Пришлось обещать сытную кормёжку, теплое спальное место, а также «блестяшки», то есть, вероятно, блестящие украшения, которые очень нравятся Альвомиру. Женщины его не интересовали, как и богатство. Альвомиру нужны были «блестяшки», вкусная еда, сладости и дом.
Когда Альвомир полностью восстановится, Эйрих использует его как собственного чемпиона, если кому-то придёт в голову бросать ему вызов. В условиях поля боя от Альвомира, судя по всему, мало толку, потому что он слишком глуп для этого, но в поединке один на один он крайне опасен.
Гундимир экономил на экипировке своего внука, но Эйрих такой ошибки допускать не собирается. У Марцеллина описывались некие «парфянские катафрактарии». Это конные воины, победившие Марка Красса во время его похода. Конники эти были облачены в тяжёлую броню, с ног до головы, и пользовались длинными копьями. Ужасный лобовой удар сметал даже самых лучших легионеров, потому что никто не в силах выдержать такой натиск.
Но катафрактарии Эйриха интересовали не копьями, а бронёй. Если такую броню способны сделать в Афинах, то она нужна Эйриху.
«Заковать Альвомира в катафрактскую броню, вооружить двуручной секирой…» — представил он картину. — «Его нельзя будет убить, а он сможет убить любого. Ведь будь у него в руках топор…»
Будь у Альвомира на поединке топор, Эйрих бы сейчас не думал. Уже давно бы сыграли по нему тризну, погоревали и забыли.
Кувалда на длинной рукояти — это зрелищно, но медленно. Секира — это оружие поединщика и палача.
— Пошевеливайтесь! — приказал Эйрих. — Нужно пройти как можно дольше до заката!
Перед Эйрихом открылся вид на крупный город, богатый высокими зданиями из белого камня, статуями, храмами, а также толпами горожан.
Эйрих видел китайские города и, следует сказать, они были гораздо больше и более плотно населены. В прошлой жизни он чувствовал угрозу от таких скоплений людей. Потому что чувствовал гнетущую мощь городов.
— Ничему, сука, не учатся, — неодобрительно покачал головой Хумул.
— Ты о чём? — поинтересовался Эйрих, созерцающий эту навевающую философские мысли картину.
— Аларих хотел взять этот город, как я слышал, — произнёс Хумул. — Но жители собрали ему дань и он ушёл. А так окрестности визиготы хорошо пограбили, даже мне, когда они обратно проходили, кое-что перепало.
Бывший охотник залез под воротник и извлёк на свет золотой крест на бечёвке.
— Видал, да? — спросил он.
— Дорого стоит, наверное, — хмыкнул Эйрих.
— Золото чистое, — со значением произнёс Хумул. — Выменяю на бабу молодую.
— Я бы не показывал такое в этом городе, — произнёс Татий, стоящий рядом с Эйрихом.
— Это почему это? — нахмурился Хумул.
— Явно же с попа какого-нибудь снято, — пояснил Татий. — Такие вещи у простых людей не водятся… и да, действительно дорого выглядит. Это точно испортит отношение.
— Римлянин прав, — поддержал чужака Ниман Наус. — Они же очень обижаются, когда мы грабим церкви… Напомним об этом — быть беде.
— Аларих, как говорят, благочестивый христианин, — покачал головой Эйрих. — Он не мог позволить грабить церкви.
Как-то ведь Хумул получил этот крест от воинов Алариха. Может, украл, но это на него непохоже. Скорее, выменял на что-то интересное или выиграл в кости.
— Набег — это набег, — усмехнулся Наус. — За всеми не уследишь…
— Никому больше не показывай, пока не вернёмся домой, — приказал Эйрих Хумулу. — Если хочешь бабу — я тебе куплю из своих денег. Если продадут, конечно. Но крест отдашь.
— Мне без разницы, — пожал плечами Хумул. — Но чтобы баба была молодая, иначе никакого тебе креста.
— Договорились, — ответил Эйрих. — Так чему они ещё не научились?
— А, — вспомнил изначальную тему Хумул. — Стены низкие, воинов мало. Можно взять даже пятью-шестью тысячами…
«Половину тумена на такой город?» — посмотрел Эйрих на Афины. — «Да, Хумул прав. Если заблокировать море… А, это и не нужно, потому что осады не будет. Можно взять с наскока, пройти в центр и…»
Центральная площадь города выглядела настолько… настолько неприятно, что Эйриху вдруг захотелось сжечь там всё.
Тряхнув головой, он подавил жгучее желание разрушать.
— Что, пойдём? — спросил Татий. — До вечера найдём ночлег, желательно на окраине…
— Знаю такое место, — произнёс Виссарион. — Господин, лучше сразу позаботиться об этом, чем потом шататься впотьмах.
— Идём, — позвал всех Эйрих, а затем посмотрел на воинов у обоза. — Следите за грузом! Здесь полно воров!
