Новая акция, уже не первая в моей жизни, но первая, на которую я поехала одна, без Макса, была в Долгопрудном. Встречались на Савёловском вокзале.
Людей от организации было немного, но я уже почти всех знала.
– Едем до Долгопрудного. – Командовала Ольга. – Не теряться и не отставать.
В электричке ехали весело и шумно. Мы заняли весь вагон, и обычные люди переходили в другие – подальше от нас. Кричали лозунги, пели песни, смеялись.
– Чёрных мы будем вешать на фонарных столбах!
– Евреев в печи!
– Нам давно нужна расовая война. Пора очистить мир.
На платформе в Долгопрудном все выстроились в ряд. Ольга раздала листовки.
– Ты первый раз, поэтому пойдёшь со мной, – сказала она мне. – Слава России! – крикнула всем остальным.
– Слава России! – хором раздалось в ответ.
Сотни рук одновременно вскинулись вверх. Среди них была и моя.
Вышли в город. Мы с Ольгой пошли вместе. Я посмотрела листовку – на ней была символика организации и лозунг: «Белая нация. Белая кровь. Белый порядок».
За нами медленно ехала полицейская машина.
– Они следят? – кивнула я на неё.
– Это наши, – ответила Ольга.
– Полиция? – я удивилась.
– Там много соратников. Иначе нас сюда вообще бы не пустили. Они смотрят, чтобы к нам никто не приставал.
Мы подошли к залу суда и стали раздавать листовки. Люди брали их, смотрели, клали в карман или выкидывали. Кто-то смотрел на нас подозрительно, кто-то со страхом. Кто-то кричал вслед:
– Фашисты!
Я каждый раз вздрагивала от этого слова.
– Привыкай, – сказала Ольга, – нас так часто называют.
– А это не так? – спросила я.
– Мы не призываем уничтожать других.
– Только что в электричке призывали вешать чёрных на фонарных столбах.
– Это другое. Мы не против чужих, если они живут в своей стране. Но эмигранты расползаются, словно чёрная чума. Посмотри вокруг. Скоро от белого мира ничего не останется. Из-за преступной политики Германии Европа на грани вымирания. Во Франкфурте уже и немцев не осталось – там вместо исторического центра турецкий квартал, куда зайти страшно. Они навязывают свои законы, свою жизнь. Ты видела, какой погром был во Франции на этот Новый год? Мусульмане поджигали машины, избивали людей. Просто так. Потому что им теперь всё можно. Каждый Новый год там кого-то насилуют. Это что, по-твоему, французы делают? Сколько можно принимать этих неграмотных, нежелающих работать чёрных в своих домах? Страны уже говорят о выходе из Евросоюза из-за этой бесчеловечной по отношению к белым людям политики. Италия недавно объявила о закрытии своих границ для мигрантов. Но их чёрная кровь продолжает растекаться по миру. Они всё равно ползут, словно холера, словно больные крысы. Разве тебе не хочется раздавить их, чтобы они не заразили тебя? Разве тебе не хочется закрыть границы, например, для Китая, чтобы заражённые жёлтые не проникали в цивилизованные страны? Так что это не фашизм. Это чистоплотность. Но мы готовы дать им возможность убраться обратно – туда, откуда они пришли.
Вокруг суда уже собирались люди. С одной стороны стояли наши от организации, в чёрной форме с красными нашивками. С другой – чужие. Они стояли друг напротив друга и смотрели молча и напряжённо.
– А над кем суд? – спросила я.
– Там наши соратники. Их обвиняют в организации погрома в Бутово. Ты в курсе?
– Там ещё рынок какой-то разгромили, – я слышала об этом погроме.
Тогда от рынка почти ничего не осталось. Это было летом, ещё до того, как я пришла в организацию. Мне рассказывал Макс. Он очень жалел, что не попал туда.
– Всё началось с убийства азербайджанцем Артёма – нашего соратника. Мы не могли не отреагировать. Собрали людей, пошли к отделению полиции, потребовали найти и арестовать этого азера. Все же знали, кто это – камеры сняли. Но никто ничего не делал. К вечеру мы организовали митинг. Люди стали подтягиваться со всего Бутово. В основном, футбольные фанаты, скины. Как этот митинг перерос в погром, мы не знаем. Но мы погром не организовывали. Там ещё были люди из других организаций. Мне кажется, это они спровоцировали, чтобы потом на наших всё свалить.
Мы теперь раздавали листовки около суда, а вокруг всё продолжали собираться и собираться люди. Я уже понимала, что именно так и начинаются спонтанные митинги, шествия, погромы. Но Ольга была права – кто-то за этим всегда стоит.
– А почему Пётр не приехал? – спросила вдруг я.
– Он тебе нужен?
– Да нет. Просто. Думала – пообщаться.
– Мы тут работаем, а не общаемся.
– Что же, и друзей у вас нельзя заводить?
– Не рекомендую лезть тут к кому-то со своей дружбой. Мы не друзья. Мы соратники. Мы работаем вместе. Делаем одно дело. Сама подумай – в любой момент ты можешь слиться, и тогда все, с кем ты здесь дружишь, окажутся под подозрением. И потом – если ты казачок засланный? Особенно не советую лезть к Петру. У нас строгая иерархия. Руководители не общаются с подчинёнными.
– Ясно.
Ольга внимательно посмотрела на меня:
– Мне кажется, ты сомневаешься в организации?
