Ошибочная, к слову.
– Военная, – поправляю, с натянутой улыбкой. – И я её не окончила.
Мои запястья всё ещё находятся в плену чужой хватки. Судя по всему, избавлять меня от неё мужчина не намерен. Слишком уж внимательно его взгляд блуждает по моему лицу, пока в глазах ультрамаринового оттенка светится задумчивость.
Становится неловко…
– Конечно, прямых доказательств у меня на данный момент нет, и всегда остаётся вероятность того, что я ошибаюсь. Тот же твой друг Закери тоже вполне может подойти под большую часть из озвученных мною критериев обвинения, – продолжаю былую тему разговора, надеясь тем самым отвлечься от не вовремя нахлынувшего чувства. – Или же из тебя самого – обманщик более искусный, чем из меня. То, что к смерти Анны причастны не те, кто работает на «Oz», я знаю наверняка, так что других кандидатов в убийцы пока просто не наблюдается.
Последнее, обозначенное мною, совсем не радует. Но я успокаиваю себя тем, что прежде Маркус Грин никак не мог знать, кем я являюсь… Да и к чему столько сложностей? Убил бы меня сразу, ещё в Риме – и всё.
– Так вот зачем тебе мой «Glock», – понимающе протягивает мужчина, а уголки его губ подрагивают в намёке на улыбку.
– Нет, не поэтому, – качаю головой в отрицании. – На тот случай, если ты решишь придушить меня, когда я сообщу тебе о том, что больше не вижу необходимости играть роль послушной рабыни, – подвожу к финалу своих изъяснений.
Вот теперь мужчина заметно напрягается.
– Ты не можешь уйти от меня, – произносит сухо, сдавливая пальцы вокруг моих запястий сильнее. – По крайней мере, сейчас, – поправляет сам себя.
А я-то думала, что самая сложная часть уже позади…
– Деньги, которые ты заплатил за контракт по аукциону, я верну, – отзываюсь миролюбиво, борясь с желанием отдёрнуть руки и оказаться как можно дальше от мужчины. – А всё, что касается «AlsoppLine», мы можем уладить и дистанционно.
Взор цвета тёмный ультрамарин наполняется тяжестью. Становится практически чёрным. Маркус прищуривается, а на его лице появляется жестокая ухмылка. Он резко поднимается с кровати, вынуждая меня пошатнуться от неожиданности.
Вот кто бы сказал, что десять минут назад он и головы с подушки поднять не мог…
– Ты не уйдёшь, цветочек, – повторяет он уже слышанною мною прежде и склоняется ближе. – Я тебя не отпущу, – скатывается до тихого шёпота мне на ухо, который отражается в сознании похлеще самого громкого крика.
По спине пробегает липкий холодок.
А ведь вроде и не должна бояться…
– Почему? – спрашиваю, не разбирая сказанного.
Просто сердце внезапно начинает колотиться как бешеное. И этот ритм частых быстрых ударов я слышу гораздо отчётливее, нежели собственный голос.
– Я обманула тебя, вошла в твой дом, выбрав для этого самый подлый момент твоей слабости, и забрала твои личные вещи, которые ты так оберегал от посторонних. Я только что сожгла все мосты, которые могли бы позволить мне вернуться к тебе, будто бы ничего такого и не было прежде. Ты чуть не умер из-за меня, – продолжаю, поскольку молчание вновь начинает затягиваться. – Так почему ты всё ещё хочешь, чтобы я осталась? Для чего? В этом совершенно нет никакого смысла…
Последнее в своих мыслях я искала не раз.
К сожалению, и правда, не нашла.
Но, по непонятной причине, Маркус считает иначе.
Мужчина отпускает мои руки, но перед этим вынуждает обнять его за шею, приблизив к себе вплотную. Его ладони плавно скользят по линии моей талии, а после сжимают в крепких объятиях. Чужое дыхание касается виска, опаляя не только кожу, но и сам разум. Я начинаю теряться в этих ощущениях. Тех самых, что не имею права испытывать.
– Обмани меня ещё. Сожги меня. Убей… Но не уходи.
Мужчина тяжело и шумно дышит, сдавливая в своих руках с такой силой, что объятия становятся болезненными. Даже по прошествии минуты он не отстраняется. И мне не позволяет отодвинуться ни на дюйм.
– Я…
Понятия не имею что сказать!
– Я… позову медсестру. У тебя кровь идёт, – меняю направление разговора.
Но англичанин всё равно не отпускает.
– Маркус, – перемещаю одну из ладоней от его шеи к лицу и прижимаюсь губами к щеке в подобии поцелуя. – Я… Да, наверное, ты прав, – капитулирую вынужденно. – Мне стоит остаться. По крайней мере, пока не найдут Эбби.
Почти каждое моё слово – ложь. Но я настолько хочу верить в неё, что убеждаю себя, будто бы не вру сейчас самым бессовестным образом. Словно я действительно должна остаться… по другой причине. Просто потому, что и сама хочу этого.
– Не думаю, что это сделала Эбби, – наконец, заговаривает Грин, ослабляя хватку на моей талии. – Эбби импульсивна и порой не в меру легкомысленна – совсем не заботится о последствиях своих поступков, но она не настолько жестока.
Он, и правда, её защищает?!
И почему меня это так бесит…
– Медсестра, Маркус, – напоминаю о том, о чём сказала уже не раз.
