Брюнет недовольно кривится, но пререкаться и дальше по этому поводу больше нет необходимости. Дверь в палату бесшумно отворяется, а в комнату заходит та самая девушка, что несколько часов назад позволила мне воспользоваться служебным лифтом, а по возвращении разрешила остаться рядом с Грином.
– Я как раз собиралась за вами пойти, – зачем-то оправдываюсь, невольно задумавшись о том, какую картину она застаёт.
Англичанка вежливо улыбается мне в ответ, окидывая придирчивым взглядом отсоединённую капельницу и пациента, которому до сих пор хватает наглости удерживать меня около себя.
– Вам лучше лечь, – мягко проговаривает девушка, обращаясь к брюнету.
Дальше даже слушать не надо, чтобы знать, что он скажет.
И я не ошибаюсь.
– Мне будет лучше, если вы позовёте доктора, а затем принесёте мою одежду и документы на отказ от госпитализации, – недовольно морщится медиамагнат.
Ответом ему служит два обречённых вздоха.
– В вашем состоянии не рекомендуется покидать больницу, – возражает медсестра.
Я же в это время аккуратно подталкиваю мужчину к кровати, вынуждая его сесть.
– Моя одежда и документы на отказ от госпитализации, – мрачно отзывается Маркус.
В ответ на мой жест он одаривает меня не менее мрачным взглядом.
– Ваша одежда отдана мисс Риверс, – «переводит все стрелки» на меня быстренько-сдавшая-позиции-девушка и как ни в чём не бывало подходит к кровати, забирая использованную иглу для капельницы. – А доктор сможет прийти только утром, – добавляет невозмутимо. – Пожалуйста, потерпите ещё несколько часов, мистер Грин.
Судя по тому, что мрачности на мужском лице нисколько не убавляется, медиамагнат явно не согласен с обозначенным.
– Где моя одежда? – обращает он уже ко мне.
– Она испачкалась. Я отвезла её в поместье, – оправдываюсь и оборачиваюсь к небольшому диванчику у дальней стены, где по приходу оставила небольшую сумку. – И привезла тебе чистую, – указываю на принесённое с собой. – Твой телефон тоже у меня. Как и всё остальное, что было при тебе до отравления.
Брюнет в очередной раз недовольно морщится.
Словно капризный ребёнок.
– Ты привезла мне чистую одежду? – переспрашивает с недоверчивым прищуром.
Можно подумать, в этом есть что-то сверхъестественное.
– Привезла, – киваю в подтверждение.
На его губах расплывается странно рассеянная полуулыбка, эмоциональный оттенок которой я никак не могу определить.
– Ваша капельница, мистер Грин – напоминает о своём присутствии медсестра и распечатывает новую иглу. – Если продолжить сейчас, как раз к приходу доктора всё будет закончено. Вам сделали переливание крови. Это необходимо для восстановления организма.
Маркус снова морщится, брезгливо поджав губы.
– Раз уж я остаюсь, почему бы и тебе не сделать то же самое? – озвучиваю в ненавязчивом намёке с ласковой улыбкой.
Брюнет не отвечает. Тяжело вздыхает и, немного погодя, протягивает руку медсестре, позволяя той установить капельницу. И минуты не проходит, как прозрачный физраствор заново стекает по пластиковой трубке, попадая в его вену, а мы снова остаёмся вдвоём.
– Подойди, – негромко командует он и сам же притягивает меня к себе ближе, поймав за запястье. – Ложись, – следует очередным приказом.
Очевидно, кое-кто окончательно приходит в себя…
– Сюда? – уточняю недоверчиво, скосившись в сторону кровати, рассчитанной на одного человека. – Маркус, не сходи с ума.
В ультрамариновом взоре вспыхивает очень знакомая насмешка.
– Поздно об этом говорить, цветочек, – флегматично сообщает Грин и дёргает на себя, вынуждая усесться к нему на колени. – Уже не исправишь, – отклоняется в бок и укладывается головой на подушку, располагая и меня рядом с собой. – Спи.
Как бы это ни было неправильным, но сопротивляться согревающим полу объятиям никак не выходит. Хотя, скорее всего, я просто-напросто слишком устаю за прошедший день, чтобы предаваться новому спору ещё и по этому поводу.
Да и, оказывается, на этой постели вполне удобно…
Утро начинается с запаха свежесваренного кофе… всё в той же больничной палате реанимационного крыла на десятом этаже медицинского центра.
Я с огромным усилием поднимаюсь с подушки и принимаю относительно вертикальное положение, усаживаясь на краю кровати, – голова раскалывается жутким приступом мигрени. Не меньше усилий требуется, чтобы отыскать свою обувь, которую, к слову, самостоятельно я точно не снимала.
– Доброе утро, Маркус, – произношу, пристально рассматривая мужчину, стоящего в нескольких шагах у окна ко мне спиной.
Он выглядит… непривычно.
