На фоне всего того, что меня окружает, поданное кажется полнейшей несуразицей. Нет, даже не так. Настоящим своеобразным издевательством.
Прям долбанное откровение какое-то!
Очередное…
На самом деле я не голодна, но от предложенного не отказываюсь. Если, конечно, угощение не отравлено, то оно пойдёт на пользу. Не только в качестве демонстрации моего послушания. Силы мне ещё совершенно точно пригодятся.
Кофе и булочку я съедаю, вернув пустую посуду обратно на поднос. Спустя примерно минуту его забирают. Мужчина, если судить по размеру ботинок. В чёрных кожаных перчатках.
Как только заслон в двери опущен, с потолка начинают литься хлёсткие разрозненные потоки воды, будто я нахожусь в душевой кабине, а не в непонятном подземелье. Спасибо, горячая, а не холодная. Это в какой-то степени, помогает согреться. Впрочем, то длится не так уж и долго. А вода довольно быстро остывает. И снова я начинаю замерзать.
Секунды плавно перетекают в минуты, а те – в часы, которые складываются в мучительную череду сплошного ожидания и неопределённости. Влага вновь постепенно уходит через швы между бетонными плитами. Но на этот раз еды мне больше не приносят. А вот горячий напор сверху включается снова. И снова… И снова… Высчитываю закономерность в три с половиной часа между этими циклами. Заняться-то особо всё равно нечем. Вот и считаю. Чтобы не сойти с ума.
Так и засыпаю, сидя на корточках в самом дальнем от двери углу, прислонившись к стене спиной…
Новое пробуждение ничем особо не отличается от предыдущего.
Как и ещё одно. И ещё… И ещё. И…
– Доброе утро, цветочек, – звучит тихим вкрадчивым тоном, а моего лица касаются чужие пальцы, прежде чем открываю глаза.
Темноту в помещении разгоняет два плоских прожектора овальной формы, прикреплённых к потолку. Прежде я их не замечала. Зато теперь могу разглядеть не только светильники, но и вмонтированную систему подачи воды, схожую с оросительным принципом для полива газонов. Помимо этого, в самом центре потолка прикреплён металлический крюк, с которого свисает длинная альпинистская веревка. Её концы достают до подсыхающего после потопа пола.
– Доброе утро, Маркус, – отзываюсь запоздало, оценив всю полноту грядущего, исходя из окружающей обстановочки.
В ультрамариновом взоре вспыхивает нечто новое. То, чего я ещё не видела прежде. Тёмное. Безгранично голодное. Истинно жестокое.
– Я задам всего один вопрос, – мужчина поднимается на ноги и поднимает вместе с собой и меня. – Как только ты дашь правильный ответ, всё прекратится.
Он тянет меня к центру комнаты и берёт в руки верёвку, которую методично наматывает на мои запястья. Я не сопротивляюсь, позволяю ему делать, что вздумается. В конце концов, дверь заперта – деваться всё равно некуда.
– Где флешка, которую ты забрала у Эбби? – озвучивает Грин, подтягивая путы на крюке так, что мои ступни больше не касаются пола.
Звук расстёгиваемой молнии на платье сливается в подсознании с ритмом собственного сердца. Я стараюсь не поддаваться панике, дышать глубже и ровнее. Несмотря даже на то, что спина обнажена, а в ладони Маркуса появляется скальпель.
Что будет дальше… И без лишних пояснений понятно.
Мужчина обходит меня сбоку и останавливается в полушаге, пристально вглядываясь в моё лицо. Ни одной былой эмоции в нём не остаётся. В ультрамариновых глазах царит только бездонная пустота. Какое-то время англичанин просто стоит и смотрит на меня, не шевелится вовсе. Лишь сжимает хирургическую сталь до побеления пальцев.
– Даже если перережешь мне горло, ничего нового всё равно не узнаешь, – не выдерживаю затянувшейся паузы.
Уголок его губ приподнимается в понимающей ухмылке.
– Я бы удивился, если бы ты считала иначе.
А вот я совсем не удивлена тому, что он в курсе.
– Тогда какой смысл в том, что ты собираешься делать? – интересуюсь встречно.
Брюнет не отвечает сразу. Однако мужская ухмылка приобретает брезгливый оттенок. Маркус поднимает голову, задумчиво уставившись на форсунки над нашими головами, а система подачи воды включается буквально через пару секунд. В этот раз напор ощутимо сильнее предыдущих циклов.
– Никакого смысла, цветочек. Это всего лишь боль.
Вот именно!
Это всего лишь боль.
И я способна её выдержать.
Последнее я повторяю про себя неоднократно. Впервые, когда перестаю видеть лицо Маркуса, закрывая глаза. Немного погодя, пока чувствую холод стали, касающейся кожи в районе шейных позвонков и касание чужих пальцев на своём горле. И ещё множество раз, в то время, как остриё медицинского ножа оставляет на моём теле десятки кровоточащих полос.
Всего лишь боль.
Жгучая.
Заполняющая рассудок.
Острая.
Выворачиваю нутро.
Ядовитая.
Опутывающая разум беспросветной пеленой отчаяния.
Но всего лишь боль.
– Где чёртова флешка?
Не отвечаю. И едва сдерживаю победную улыбку.
Из нас двоих не выдерживает первым – он, не я.
Кто из нас двоих тут действительно страдает психическими расстройствами, учитывая данное… Стараюсь не думать.
Вообще ни о чём.
Это всё равно не поможет.
А вот сосредоточиться на том, что я всё ещё дышу, – очень даже полезно.
– Где флешка, мать твою?!
