– Лети как можно быстрее в ближайший аэропорт и вызови подмогу! Скажи, что в оазисе Дахла засели террористы. И будь осторожен.
Глаза пилота округлились от ужаса, но федерал уже захлопнул дверцу кабины и зашагал прочь. Двигатели самолёта размеренно затарахтели, и машина, разогнавшись, снова взмыла в небо, оставив «туристов» одних на окраине затерянного города.
Немного придя в себя после кровавых событий в храме неба и увиденного в самолёте, Марго крепко сжала рукоятку пистолета и зашагала вместе с остальными по пустынным улицам древнего города. Во время полёта Ковальский выдал каждому пистолет, а сам вдобавок взял винтовку, вторую он вручил Ряховскому. В патронах недостатка не было – полные карманы и рюкзаки.
Марго стреляла всего несколько раз в жизни, да и то в тире. Ей вспомнилась неудачная попытка допросить под дулом пистолета сеттита на смотровой площадке Триумф-Паласа, и девушка усмехнулась. Если бы она тогда знала, через какой кошмар ей предстоит пройти.
Видимо, пилот высадил их у заброшенной части поселения, поскольку никаких признаков жизни тут не было и в помине. Тесно жавшиеся друг к другу дома напоминали большие коробки, разделённые узкими петлявшими улочками, мостовая которых была скрыта под толстым слоем песка. Над всем этим мрачным великолепием забытого самим временем города грозно возвышалась колоссальная пирамида из чёрного гранита. Освещённая призрачным светом луны, она чётко вырисовывалась на фоне ночного неба.
При взгляде на всё это у Марго не осталось сомнений: они наконец-то отыскали Нубет.
Пришельцы двинулись по улочкам Омбоса. Свет их подствольных фонарей отражался от полированных, абсолютно гладких стен. Поражённый увиденным, Ряховский приблизился к одному из домов.
– Боже… – только и смог вымолвить он. – Они действительно из золота. Не знаю, правда, насколько чистого, но всё же…
– Согласно легендам, сеттиты возвели Нубет из золота, – напомнил Ратцингер, – чтобы показать всему Египту, что их заботит нечто большее, чем простое обогащение за счёт прихожан.
– И тем не менее у них есть некое сокровище, – возразила Марго. – Его упоминал тот сеттит, что напал на меня в палатке. Сказал, что его у них никто ещё не смог отобрать.
– Звучит так, будто в нём кроется их сила, – произнёс Ковальский с мрачным энтузиазмом.
– Впервые о таком слышу, – покачал головой Ратцингер, в руках которого пистолет смотрелся довольно нелепо. – Ничего подобного в легендах не упоминается.
– Но ведь легенды могут и ошибаться, верно? – прошептала Алиса. – Ведь это место вы тоже прежде считали мифом, так?
В ответ Ратцингер проблеял что-то нечленораздельное, затем выдавил:
– Но в данном случае он мог говорить о сокровище в метафоричном смысле. Некие знания, древняя мудрость…
– Или их персональные архивы, базы данных, хранилище ресурсов – что угодно, – закончил за немца Ряховский. – Под сокровищем он мог подразумевать важный стратегический ресурс, который помогает им в достижении целей.
Обезоружить страну и ввергнуть её в хаос? Подорвать основы государственного устройства? А может, подобные диверсии сеттиты организовывали по всему миру, чтобы в конечном итоге расшатать сложившийся мировой порядок и навязать свой?
– Так или иначе, – продолжила Марго. – Это самое их сокровище, чем бы оно ни было, спрятано в чёрной пирамиде. И судя по всему, если их его лишить, то можно будет пошатнуть влияние Ордена. Раз они так боятся, что пирамиду найдут.
– Тогда это точно какие-то крайне важные сведения об организации, – заявил Ряховский. – Сведения о личностях и числе членов Братства, например. А также вся информация о готовящихся операциях сеттитов по всему миру. Что-то в этом духе.
– Если вынесем такое или уничтожим, то знатно им насолим, – с азартом сказал Ковальский. – Надо бы вызвать подмогу из Москвы – пока они до нас доберутся. Алиса, где твой радиотелефон?
– При мне, – ответила помощница Ряховского. – Но давайте сначала убедимся, что мы действительно отыскали Омбос.
– А ты сомневаешься? Золотой город, как и рассказывал Ратцингер!
– Да, но почему на улицах никого? – зашипела на него Алиса, с опаской заглядывая за угол очередного дома. Сквозь лишённые стёкол окна можно было спокойно заглянуть внутрь – и увидеть лишь голые стены и остатки мебели вперемешку с битой посудой.