Чёрная пирамида полностью

Взглянув на сидящего сзади Ратцингера, Ковальский мыслями вернулся к тому, что им удалось пережить в храме солнца. В произошедшее ему верилось с трудом: в архивах музея им-таки удалось отыскать указание на реально существующий, никому не известный древний храм, отправиться туда и едва не погибнуть, ибо безумные культисты не намерены так просто сдаваться, чтобы дать им отыскать своё главное убежище.

Кому расскажешь – не поверят, – про себя усмехнулся он.

Ещё раз оценив обстановку у храмового комплекса, лейтенант бросил взгляд на часы.

13:47.

Вдалеке у ворот, ведущих на территорию храма, виднелись двое охранников в белой униформе с пистолетами-пулемётами наперевес. Однако, кроме них, вокруг не было видно ни одной живой души, за исключением редких праздно гуляющих туристов и местных.

– Похоже, у них тут обеденный перерыв, – сказала Маргарита и открыла дверь машины. – Это отличный шанс для нас.

– А может, лучше подождать до темноты? – придержала её за плечо Алиса. – Так будет проще пробраться на территорию незамеченными.

– Если вы не забыли, то за нами гонится полиция, – напомнила Марго, сверкнув на помощницу Ряховского глазами. – Мы не знаем, как скоро они объявят нас в розыск. Поэтому стоит действовать как можно быстрее. Мы сами поставили себя в такие условия, и теперь выбора нет.

С этими словами она выскользнула из машины и пересекла проезжую часть, направляясь к храмовому комплексу Шу.

Ряховский что-то неразборчиво буркнул и последовал за ней. Услышав краем уха слово «девчонка», Ковальский посмеялся про себя.

– Я пойду с ними, – заявил Ратцингер и тоже вышел. – А вы стерегите сферу!

Оставшись вдвоём, Алиса и Ковальский молча переглянулись. В глазах девушки здоровяк прочёл обеспокоенность с примесью решительности.

– Нам лучше пойти с остальными, – пробормотала Алиса.

– Тогда мы не можем оставить это здесь.

Ковальский взял холщовый мешок и положил в него каменную сферу и статуэтку Ра. После всего того, что случилось в храме под обелиском Сенусерта, он не был готов рисковать – потерять эту реликвию казалось ему самоубийством.

Догнав остальных, Алиса и Ковальский оказались перед высоким решётчатым забором, оградившим территорию храмового комплекса. На отдельные секции решётки были натянуты полиуретановые полотнища с фотографиями различных достопримечательностей нынешнего Египта. При взгляде на них Ковальский лишний раз поразился таланту и трудолюбию представителей древней цивилизации долины Нила. Колоссы Мемнона, пирамиды Гизы, гипостильный зал Карнака, гробницы Долины царей, храм Хатор в Дендере…

А ведь какие-то из этих сооружений нам, возможно, придётся посетить на пути в Омбос.

Поверх красочного полотнища с видами памятников древнеегипетской архитектуры Ковальский увидел приклеенную табличку:

– Хей! – раздался неподалёку голос Марго. – Нам сюда!

Отодвинув одну из секций, девушка вполголоса звала остальных и призывно помахивала рукой. Гуськом все пятеро беглецов прокрались за забор, перелезли через двухметровое ограждение и оказались на обширной территории храма Шу.

Вокруг повсюду виднелись контейнеры с оборудованием, лопаты и мотыги, горы земли и песка. Ковальскому это больше напоминало бесконечные перекладывания бордюрной плитки в Москве, нежели раскопки. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что не видит никакого движения, он обратился к Ратцингеру:

– Куда нам теперь?

– Главный храм комплекса в той стороне, – сказал немец, указывая вперёд и чуть правее. Там, за строительными бытовками, где отдыхали археологи, виднелись каменные стены очередного святилища.

Пригнувшись и пользуясь контейнерами, оборудованием, мешками и прочим в качестве укрытия, беглецы гуськом двинулись в указанном Ратцингером направлении. День близился к зениту, и африканское солнце нещадно пекло голову, а на иссиня-голубом небе не виднелось ни единого облачка. Пару раз оказавшись на самом солнцепёке, Ковальский понял, куда подевались все археологи.

Сиеста.

В странах Южной Европы, таких как Греция, Италия и Испания, а также в Северной Африке особо распространена практика послеобеденного сна и отдыха, когда вся жизнь в городах замирает, а люди прячутся по домам. В период примерно с 13 до 17 часов на улице стоит невыносимая жара, порой представляющая опасность для здоровья. Поэтому местные жители предпочитают в эти страшные часы отдыхать дома в прохладе и уюте.

Отлично, как будто нам было мало сгореть в адском пламени огнемётов.

– Нам туда, – сказал Ратцингер, указывая пальцем чуть вправо, в сторону невысокого строения.