Марго казалось, что её ногу зажало между двумя жерновами мельницы. Из её глаз брызнули слезы. Она молилась, чтобы не услышать хруст собственных костей. Видела в глазах Алисы дилемму, длившуюся всего долю секунды: отпустить плиту или придержать. Если отпустит, её напарница свалится в пропасть, а если удержит, та останется без ноги.
– Не отпускай! – раздался позади резкий мужской голос.
Когда боль уже казалась Марго нестерпимой, давление ослабло, а через секунду и вовсе исчезло. Обернувшись, девушка сквозь слезы смогла разглядеть фигуру Ряховского. Старый федерал на мгновение наступил на платформу позади девушки и тут же шагнул обратно. Благодаря этому плита приподнялась и удерживалась в таком положении, не зажимая девушке ногу.
– Алиса, тяни на себя и помоги Марго. Я сейчас к вам присоединюсь.
– Есть, шеф! – воодушевлённо ответила секретарша и потянула плиту до упора, а затем с силой стала давить вниз, пока Марго, стонавшая от боли в повреждённой ноге, ползла вперёд.
Как только она оказалась на устойчивой части пола, Ряховский разбежался и прыгнул к ним. Его длинные тренированные ноги легко позволили преодолеть препятствие. Неловко приземлившись, федерал сразу же склонился над раненой Марго.
– Что с ногой? – твёрдо спросил он. – Не сломана? Идти сможешь?
– Смогу, – процедила Марго сквозь крепко стиснутые зубы. – Кость цела, но я мышцу не чувствую. Как будто отрезало.
– Надо обработать рану и наложить повязку, – после секундного осмотра заявил Ряховский и оторвал кусок от своей рубашки.
– Медикаменты остались наверху, в одном из рюкзаков, – напомнила Алиса. – А остальные в машине.
– Зараза…
– Ничего, – Марго оперлась руками, приподнялась и выставила вперёд здоровую ногу, а затем аккуратно поднялась, стараясь практически не опираться на повреждённую. От боли всё ещё бунтовала нервная система, но теперь девушке хватало сил, чтобы терпеть. – Я справлюсь… Надо поскорее забрать статуэтку и подсказку, пока нас не…
Откуда-то сверху донеслись крики, слов было не разобрать. Затем, искажённые акустикой пещеры, сверху из отверстия донеслись раскаты выстрелов.
Тремя минутами ранее внедорожник песочного цвета выехал на плато горы Джебель-Баркал, из него выскочили двое крепких бойцов с оружием наперевес. Тот, что был за рулём, выглядел старше и опытнее: седые волосы, узкое скуластое лицо с прищуренными глазами, тонкие губы, обрамлённые небольшой бородкой. Его напарник, моложе и ниже ростом, физиономией походил на типичного мордоворота. Машина фактически перегородила выход из небольшой пещеры, где находились Александр Ковальский и Штефан Ратцингер. С первого взгляда стало понятно, что у новоприбывших недружелюбные намерения.
– Кажется, вы немного заблудились, – саркастично отметил седой, щелкая затвором.
– Отбились от экскурсии! – съязвил Ковальский, вытащив пистолет. Ратцингер застыл в недоумении, глядя на двух громил. – Сейчас наши дамы по магазинчикам сходят, сувениры купят, и мы тут же уедем. Обещаю!
– Я так не думаю… Огонь!
Ковальский едва успел броситься в сторону, заодно толкнув Ратцингера, прежде чем воздух прорезала автоматная очередь. Оба бросились ползком к стене и укрылись там за выступом скалы. Только тут Ковальский понял, что просчитался: два вооружённых беспринципных головореза против него одного с композитным пистолетом.
В мозгу проскочила всего одна мысль.
Чтобы заставить противников ненадолго затаиться, Ковальский пару раз пальнул из укрытия вслепую. Сеттиты тут же спрятались за камнями у входа в захоронение. Затем он рванулся вперёд, схватил рюкзак Ратцингера, внутри которого лежала каменная сфера из Триумф-Паласа, нацепил его и бросился назад в укрытие. Он едва успел забиться за выступ скалы, прежде чем над его головой опять засвистели пули.
Перезарядившись, Ковальский ещё несколько раз выстрелил в направлении сеттитов и скомандовал Ратцингеру:
– Надо отступать, иначе нас тут и прикончат! Лезьте вниз!
– Вы с ума сошли?!..
– Быстро! – гаркнул Ковальский, и его обдало дождём каменной крошки.
Он видел, как Ратцингер вскочил на ноги и бросился к яме, хватая оставшиеся пожитки. Немцу удалось прихватить сумку Ковальского, где остались лекарства и перевязочные материалы.
Едва Штефан скрылся во тьме колодца, лейтенант понял, что ему придётся держать оборону ещё несколько минут. Пока Ратцингер был на канате, спускаться вместе с ним означало верную смерть. Осознав, что сопротивление исчезло, сеттиты ринутся к колодцу и изрешетят всех пятерых. Ковальский не мог подобного допустить. Пускай его подстрелят, но остальные должны остаться в живых. Дойти до конца.
Мысленно он дал Ратцингеру на спуск две минуты. Дал бы больше, но понимал, что испуганный до полусмерти немец вряд ли будет задерживаться на самом опасном участке пути.
