– Мне нужно вам кое-что сказать, – ответил немец, не глядя на федерала. – Это касается Марго. И раз вы так сблизились за последние пару дней, что стали ей чуть ли не вторым отцом, то только с вами я и могу это обсудить.
– Неужели? – изогнув бровь, ехидно проговорил Ковальский. У Ряховского подозрения относительно Ратцингера никуда не делись, несмотря на то что у храма влаги засады не было. В этом и заключался предложенный Ковальским эксперимент: проверить, донесёт ли Ратцингер сеттитам об их местонахождении или нет. – Помнится, прежде я был для вас врагом номер один. А теперь из всех вы делитесь информацией именно со мной? Занятно.
– Давайте оставим взаимные колкости на потом. Это ещё успеется.
– Что вы хотели обсудить? – перешёл прямо к делу федерал.
– То послание, что привело нас сюда. Из архива профессора Питри. С ним не всё в порядке.
– О чем это вы? – удивлённо наморщил лоб Ковальский. – Как это не в порядке?
– Те иероглифы, что там написаны… Они складываются вовсе не в то послание, что нам озвучивала Маргарита…
На минуту Ковальский потерял дар речи. Он даже подумал, что ослышался.
– Ратцингер, вы бредите на жаре? Как это – не складываются?
– На самом деле иероглифы имеют совершенно иной перевод. Совершенно банальный. Никакого указания там нет.
У Ковальского сердце ухнуло в бездну, а мозг на секунду заклинило.
– Поясните, – потребовал он.
– Пока мы ехали, я внимательно изучил снимки каждого послания сеттитов. И перевёл их по новой, чтобы проверить точность перевода Марго. А затем сопоставил его с фотографией, что мы забрали из Каирского музея. Никаких стихотворных строк в храме Сета в Нагаде нет и не было.
– А что там было, по-вашему?
– Профессор Питри запечатлел заметки рабочих, записанные наскоро иератическим письмом. В них говорится о том, сколько материалов на что нужно и как они благодарят богов за подходящую для работ погоду. А в саркофаге под обелиском была обычная молитва за умершего, чтоб он успешно прошёл все двенадцать врат на пути к суду Осириса. Никаких шифрованных посланий. Перевод Маргариты ошибочный. Только начиная с храма Шу в тайниках были настоящие послания, указавшие нам путь. Но вовсе не стихотворные…
– А почему тогда ваш перевод верный?
– Потому что я занимаюсь египтологий уже больше десяти лет. Если не верите моему переводу, откройте работы Шампольона, расшифровавшего древнеегипетские иероглифы на Розеттском камне, и проведите дешифровку сами. Вы увидите, что за теми посланиями ничего не скрывается.
Заметив, что лицо Ковальского посуровело, Ратцингер добавил:
– Я вам всё покажу.
Достав фотоаппарат, немец вывел на экран фото подсказки из храма влаги.
– Видите это послание? Обратите внимание на любой конкретный иероглиф, на ваш выбор.
Ковальский ткнул пальцем в изображение птицы, напоминавшей сову.
– Хорошо, – кивнул Ратцингер и перемотал кадры назад. – Подсказка из саркофага в храме Ра под обелиском. Найдите этот же символ. А теперь вспомните соответствующую строку, которую нам выдала фройляйн Маргарита.
Пробежав глазами по фото, федерал нашёл выбранный им символ.
– В том послании, в храме Тефнут, этот знак означал букву «М», но тут он выступает как будто в роли «А», – с пониманием кивнул Ковальский. – А разве у древних египтян не могло быть многозначных иероглифов? Я слышал о чём-то подобном в китайском алфавите.
– Такое возможно, но не в данном случае. Древнеегипетский алфавит не насчитывает так уж много знаков, как китайский, поэтому зачастую они были вполне себе однозначными и самодостаточными.
Ковальский вспомнил, что в храме Тефнут Марго была слишком напугана и не успела расшифровать послание прежде, чем это сделал Ратцингер. Но его перевод спас им жизнь: правильно разгадав загадку, они выбрали нужную плитку, остановили затопление зала и смогли забрать статуэтку. И тем не менее расшифрованные Марго стишата всегда приводили их точно на место следующего храма очередной стихии. От первого до последнего.
– Когда вы усомнились в переводе Марго?
– Ещё в Каирском музее, но у нас тогда были проблемы посерьёзнее, поэтому я не смог обратить на это внимание остальных.
– Но почему вы всё это время молчали?!
– Мне стало интересно посмотреть, куда это нас выведет. Я думал, что озвучу свои подозрения, если Марго заведёт нас в тупик. Но каждая шифровка исправно приводила нас к новому храму, к новой статуэтке. И теперь мы вот-вот отправимся к храму Нут, последнему из пяти. Если и говорить об этом, то именно сейчас.
Ковальский навалился предплечьем на пальму и уставился на основание дерева. Слова Ратцингера его чрезвычайно встревожили.
– Даже если допустить, что ваши слова о переводе верны… – растерянно заговорил он. – Зачем Марго нас путать? Зачем она солгала о переводе символов?
– Не знаю, господин Ковальский. Я тоже ломаю над этим голову уже некоторое время.
