– Ну уж нет! Вы останетесь с господином, – возразил Корбо, подозревая, что нахождение вздорной старухи на его корабле не сулит ему ничего хорошего. – Уведите женщин! – сделав знак матросам, приказал капитан. Дуэнья хотела было воспротивиться, хватая за руки пиратов, собирающихся увести девушку, но парни отстранили её, и один из разбойников просто поволок возмущающуюся тётку обратно в каюту галеона и закрыл её там. Женщина стучала и ругалась, пока не поняла тщетность своего возмущения, а Корбо, обращаясь к отцу и мужу, проговорил: – Надеюсь, господа, вы успеете в срок прийти в порт, и прошу поторопиться, я не стану долго ждать, – предупредил он. – Разрешите откланяться, – галантно поклонился пират аристократам и направился к своему кораблю.
Корбо! Куда их поместить? – показывая на пленниц, поинтересовался матрос, и капитан растерялся, но его выручил Ланс.
– Пусть займут кают-компанию, – предложил он.
– Как видите, дамы, я забочусь о вас и предоставляю лучшее, что есть на корабле, – обратился он к женщинам. – Не считая моей каюты, – засмеялся пират и распорядился: – И их вещи отнесите туда же! Разумеется, только тряпки, а не драгоценности, – уточнил разбойник.
– Капитан! – воскликнул старик. – Разрешите проститься с дочерью.
– Прощайтесь, – безразлично отвернулся Корбо и перепрыгнул через планширь.
Отец подошёл к девушке, и она, бросившись в его объятия, уткнулась лицом в грудь старика, и, всё же не выдержав, заплакала.
– Не надо, моя дорогая, – гладя дочь по голове, успокаивал сеньор любимицу. – Я найду деньги, и мы снова будем вместе. Я попрошу сеньора Касадо помочь мне. Дон Ромеро не откажет своему будущему родственнику, – заверил барон. – Помни, чтобы не случилось, ты самое дорогое, что есть у меня. Ничего, девочка, ты выдержишь, – похоже, больше успокаивая себя, говорил отец. – Если поражение неизбежно, то встретить его надо достойно. Для испанца главное честь! – гордо добавил сеньор.
Корбо услышав слова испанца о чести, презрительно поморщился:
– Ну, хватит! – рявкнул он. – Заберите девчонку! Закрыть всех в каюте, а ключ принести мне, – скомандовал Тэо и поднялся на капитанский мостик.
Девушка бросила прощальный взгляд на отца и вслед за остальными женщинами спустилась на корабль пиратов.
– Что будем делать с господами? – поинтересовался квартирмейстер.
– Что с ними делать, Хьюго? Им теперь надо поторапливаться в Испанию за выкупом. Так что оставь их, они на своей черепахе всё равно нас не догонят. Только пушки сбросьте за борт, чтобы у сеньоров не возникало желания в нас стрелять, когда мы отчалим, – с сожалением проговорил Корбо, и команда бросилась исполнять приказ.
Капитану было жаль выбрасывать за борт столь полезный груз, как пушки, но корабль, заполненный добычей, и так уже перегружен, а ещё больше нагружать «Поцелуй Фортуны» Корбо не хотел. Это не только снижало ход, но делало судно беспомощным в бурю, а фрегату предстоял долгий переход. Всё остальное испанское оружие благополучно перекочевало в руки разбойников, каждый имел право распоряжаться оружием, захваченным в бою.
Между тем солнце карабкалось по небосклону всё выше, быстро прогревая морской воздух. Вскоре туман начал рассеиваться, и тут же ветер, словно очнувшись от сна, тронул поникшие паруса. Капитан улыбнулся: ветер оказался попутным, и пират отдал команду отчаливать.
– Курс относительно ветра – бакштаг32, – уточнил Корбо.
«Поцелуй Фортуны», втянув «когти», сыто отвалился от галеона и, постепенно набирая ход, устремился прочь. Торжествующе раздуваясь парусами, фрегат скользил по волнам, расстояние между кораблями неумолимо увеличивалось, и сеньор Маркос, в отчаянье стиснув зубы, несчастным взглядом провожал ненавистный парусник, уносящий в неизвестность его единственное дитя. В последний раз оглянувшись на побеждённый корабль, Корбо встретился глазами со стариком, и капитану стало немного не по себе от пронзительной тоски, отразившейся на лице отца. Жалость, неожиданно вынырнув из глубин его души, несмело кольнула сердце, но пират быстро поборол нечаянную слабость и перевёл взгляд к горизонту. Его ждали необозримые просторы, и переживания высокородного сеньора меньше всего должны волновать морского разбойника, был уверен капитан. А старый воин неотрывно следил за пиратским кораблём, пока он не превратился в чуть заметную точку. Сердце несчастного отца болезненно сжалось, и к его глазам подступили слёзы.
