Парни, осуждающе поглядывая на Хьюго, заворчали. Квартирмейстер, угрюмо оглядевшись, осознал, что его никто не поддерживает, и, презрительно скривившись, ретировался. Капитан отдал распоряжение боцману организовать жеребьевку и освободить тесные каюты под шканцами: не следует дразнить менее удачливых занимательными сценами, – рассудил Корбо. А проживающие там по рангу пираты пусть ютятся вместе со всей командой, раз уж всем так приспичило. Боцман кинулся исполнять и без вопросов освободил свою крохотную каюту. Его примеру последовали и другие «офицеры младшего состава», как бы они назывались, если бы служили на корабле Его Величества.
С мостика Корбо наблюдал, с каким азартом мужчины включились в новую игру. Пираты шумно спорили, как лучше провести розыгрыш, пока боцман не оборвал всех и не заявил, что сам подготовит лотерею с учётом вахт каждого члена команды. Тэо усмехнулся: «Теперь до конца плаванья ребята нашли занятие на свободное время. Ты смотри, как оживились! – мысленно смеялся пират. – Просто удивительно: головорезы, не страшащиеся ни бога, ни чёрта, готовые терпеть лишения и рисковать жизнью, при виде женщин теряют разум, – с досадой подумал Корбо и, вспоминая даму в красном, заново ощутил под своей рукой тепло её груди. – И эта чертовка не выходит у меня из головы», – пришлось признать капитану.
Близился вечер. «Поцелуй Фортуны» уверено шёл намеченным курсом, на палубе остались только вахтовые, а команда разошлась на отдых. Ещё раз окинув взглядом корабль, Корбо понаблюдал, как солнце, оставляя на воде багровую дорожку, опускается к горизонту, и направился в свою каюту. Отстегнув оружие и сгрудив его на письменный стол, капитан потянулся и почувствовал усталость. Да, денёк выдался жаркий… Тэо скинул рубашку, зашёл в отсек ванной и обдался из умывальника водой. Мужчина сразу взбодрился. Открыв сундук, капитан достал свежую рубашку и облачился в неё. Белый цвет ткани контрастировал с загорелой бронзовой кожей мужчины, ещё больше подчёркивая упругость мускулов, перекатывающихся под шёлком.
В каюту зашёл Жюлиан. Парень исполнял обязанности судового врача. Молодого человека на Тортугу отправил запрет лицам протестантского вероисповедования заниматься во Франции определёнными профессиями, и, как нарочно, среди них было и врачевание. Достигнув пиратского острова, Жюлиан понял, что хотя лечение на Тортуге оплачивается куда щедрее, чем в Париже, но самый верный способ быстро разбогатеть – это устроиться хирургом на корабль. Так он и оказался на «Поцелуе Фортуны». Но поскольку его работа не требовала круглосуточных усилий, к тому же парень был освобождён от несения вахты, а также ему запрещалось участвовать в бою, Жюлиан решил дополнительно выполнять должность стюарда при капитане, и команда, посовещавшись, согласилась, тем более это им ничего не стоило.
– Капитан, команда уже поела, кок интересовался: вам подавать ужин? – спросил стюард.
– Да, Жюлиан, приготовь на две персоны и достань королевскую посуду, сегодня мы заслужили подобную роскошь, – улыбнулся пират и добавил: – И пригласи ко мне Ланса, надо кое-что с ним обсудить.
Юноша бросился выполнять и так быстро подал еду, будто повар ждал под дверью. За изысканные угощения команде стоило благодарить испанских аристократов. Именно для них предназначались яства, заимствованные пиратами на захваченном корабле. Последние две недели флибустьеры доедали остатки солонины, запивая её несвежей водой, сдобренной небольшой порцией эля, а тут такая удача! Матросы стащили на фрегат клетки с курами, несколько свиней, овощи и фрукты и теперь могли пировать несколько дней.
Самое удивительное насчёт посуды – это что капитан не шутил. Сервиз, на котором подали ужин, действительно принадлежал когда-то королю. Его Величество отправил её в дар губернатору Кубы, но так получилось, что до сеньора она не добралась, и теперь на ней ел и пил сын обычной шлюхи. На столе Корбо аппетитно разлеглась на серебряном блюде с полудрагоценными камнями жареная курица, начинённая яблоками и орехами. Жюлиан также подал немного сыра, ветчину, экзотические фрукты и хлеб. Вино плескалось в великолепном кувшине с тонкой витиевато уложенной поверх серебра золой нитью. Крышка кувшина, выполненная в виде головы льва, взирала изумрудными глазами на два хрустальных бокала закованных в серебро и украшенных мелкими изумрудами. Вскоре зашёл первый помощник, и капитан поинтересовался:
– Женщин накормили?
– Сейчас им всё подадут. Таким птичкам лучший кусочек приготовили, – и лицо мужчины расплылось, словно медовый пряник на солнце. – Уж наш толстяк постарался, превзошёл себя сегодня, – нахваливал Ланс повара.
Да, коку на пиратском корабле приходилось изощряться, стараясь угодить отчаянной вольнице. Заплесневелыми сухарями бандитов не накормишь, когда они знают, что трюмы заполнены провизией. В противном случае можешь сам отправиться на корм акулам.
– Садись, поешь со мной, – предложил капитан. – Я хотел поговорить.
