Мучаясь от головной боли и подкатывающей тошноты, бедняжка лежала, укрывшись до подбородка одеялом, и с досадой вспоминала, чего накануне наговорила пирату. Но когда в голове всплыли сцены самой ночи, ей сделалось и того хуже. Гордость аристократки успела очнуться от оглушившего её ранее вина и теперь, вырвавшись на волю, взялась донимать хозяйку. Яростно набросившись на Эстель, она колко измывалась над поруганной девичьей честью и напрочь забытым дворянским достоинством. Прислушиваясь к горьким обвинениями гордости, девушка занялась безжалостным самобичеванием: «Как ты могла совершить такое? Как могла забыть об Альваро, даже если пират опоил тебя вином?» – ругала себя сеньорита. Чувствуя вину перед женихом, Эстель терзалась душевными муками, но неожиданно сердце непокорно встрепенулось и бросило вызов:
– Согласись, капитан прав: он действительно тебе нравится!
Эстель искренне возмутилась:
– Глупости! Я люблю Альваро! Как мне может понравиться пират?! – негодовала испанка.
Но сердце не сдавалось:
– Когда он смотрит на тебя, я трепещу от волнения. Ты не можешь отрицать этого. Он и в самом деле умный, смелый и привлекательный мужчина. А какие у него сильные и в то же время нежные руки! Когда он целовал тебя, у тебя кружилась голова… Я-то знаю! – не унималось сердце.
– Замолчи! Не говори ерунды! – протестовала Эстель. – Голова у меня кружилась от вина! – пыталась возразить она. – Он разбойник и убийца! А я его пленница. А теперь ещё и наложница… – с сожалением вздохнула сеньорита, понимая: она действительно стала рабыней для утех пирата.
Сердце в груди судорожно вздрогнуло, болезненно сжалось и виновато замолчало. Да, она бесправная наложница…Такая же, как Долорес и как, по-видимому, другие женщины, которые были у капитана раньше и которые ещё будут… «И не стоит питать иллюзий, будто Корбо относится ко мне как-то по-особенному, – размышляла Эстель. – Он готов продать меня, и только желание получить выкуп движет его поступками. До этого Корбо завладел сеньорой Кастильо. А вчера капитан забыл про графиню и подарил её словно надоевшую игрушку кому-то из своей команды». Возможно, та же участь ждёт и её, Эстель, когда она наскучит капитану? – переживала девушка. Зачем судьба так жестоко посмеялась над ней? За что бог наказал ее, позволив попасть в лапы к пирату?
Ещё немного полежав, Эстель решила всё же одеться: «Мало ли кто нагрянет в каюту? А я в постели мужчины голая! Стыд какой!» – заволновалась сеньорита, терзаемая укорами собственного понимания морали. Превозмогая головную боль и слабость, она поднялась и торопливо взялась натягивать платье. Чувствуя сухость во рту, девушка выпила приготовленной капитаном воды, но её тут же снова вырвало. Эстель расстроилась… Ей было ужасно совестно за своё неподобающее для леди состояние. Подумав, девушка взяла с полки книгу, но тут открылась дверь, и на пороге появился Жюлиан. Эстель с радостью отметила: слава богу, она догадалась одеться, как бы она сейчас выглядела в глазах стюарда?
– Мадмуазель, простите. Капитан послал меня узнать, не нужно ли вам чего?
– Спасибо, месье, – ответила испанка по-французски. – Я хотела бы вернуться в свою каюту.
– Конечно, мадмуазель, не беспокойтесь. Я провожу вас.
Признательно взглянув на молодого человека, девушка направилась к двери. Хотя до кают-кампании насчитывалось всего несколько шагов, Эстель была безумно благодарна стюарду за поддержку: чувствовала она себя ужасно. Вернувшись в каюту, сеньорита застала растянувшуюся на диване Долорес. Графиня подняла заспанное лицо и устало проговорила:
– А, вернулась… И с кем ты провела всю ночь?
Растерянно разглядывая Долорес, девушка молчала. Платье женщины выглядело примерно так же, как в настоящее время Эстель ощущала свои внутренности: настолько же скомканным и рваным. На шее и груди графини красовались следы излишне страстных поцелуев, а в всклокоченных волосах будто собралась свить гнездо здоровенная птица.
– Долорес, кто тебя так? – испугано поинтересовалась Эстель.
Но женщина, томно потянувшись, перевернулась на другой бок и довольно усмехнулась:
– Кто-кто? Мы на пиратском корабле, милочка, – изнеможённо выдохнула графиня. – Это был пират. Настоящий дикарь! – улыбнувшись своим воспоминаниям, добавила женщина ,и взглянув на Эстель, снова спросила: – Так ты не сказала, где ты была? – и, заметив болезненный вид соседки, ожидая ответа, дугой изогнула бровь.
– Я была у капитана, – виновато потупилась сеньорита. – Он напоил меня вином и теперь мне ужасно плохо, – призналась она.
– Так он тебя ещё и спаивает?! – засмеялась Долорес. – Глупышка… Да, по-видимому этот негодяй знает толк в соблазнении, – потянувшись, одобрительно проговорила графиня, отвернулась и снова заснула.
Вскоре пришла Лусия. Похоже, горничную прислал капитан. Служанка уложила госпожу в постель и почти целый день не отходила от хозяйки, пока та мучилась с похмелья. К вечеру сеньорита почувствовала себя лучше, но полностью пришла в себя только к следующему утру.
