Что послужило причиной раскола и внутрипартийной борьбы, затянувшейся на несколько лет и серьезно ослабившей черносотенное движение? На поверхности были амбиции лидеров, корысть и жажда власти. Однако подлинные причины крылись гораздо глубже. Это открыто признавали руководители черной сотни. «Конечно, — писал В.П. Соколов, — А.И. Дубровин начал свою борьбу с Главным советом из личных, эгоистиче-
ских побуждений. Но эта борьба получила значение и отзвук в союзе только потому, что по существу своему здесь борются два течения...»611 Два течения разошлись прежде всего по своему отношению к третьеиюньской политической системе. АА Майков подчеркивал: «Наиболее пререкания и «раздоров» производит вопрос об отношении к господствующему конституционному строю»612. Дубровинцы обвиняли своих противников в забвении основоположений Союза русского народа и отказе от идеи самодержавной власти. До некоторой степени это было справедливо. За пять лет Дубровин и его последователи ни на йоту не изменили своих взглядов. Они продолжали твердить то же самое, что говорилось в Главном совете в момент его создания. Обновленческое течение укоряло дубровинцев в том, что они цепляются за ветхозаветные взгляды. Дубро-винское направление, по словам обновленцев, стремилось «к возвращению полицейско-бюрократического строя Петербургского периода русской истории, приведшего нас к Портсмуту и революции 1905-1906 гг.*613.
Отрицая конституционный характер Российской империи, дубровинцы не связывали себя соблюдением правовых норм и делали ставку на насилие. Обновленцы, как подчеркивала дубровинская пресса, пытаются разоружить союз: «Они начали кричать о необходимости культурных приемов среди политических деятелей, о прекращении проявления желания и чувств силой, то есть затеяли вырвать у Союза русского народа его сознание своей великой, единственной материальной мощи»614. Конечно, обновленцы были очень далеки от политического миролюбия, призывали к насильственным действиям, публично угрожали расправой своим противникам. Но они открещивались от террористической тактики. Распространенное ими воззвание отмечало: «Совет Союза русского народа неоднократно протестовал против действий Дубровина в деле Гер-ценштейна, против содержания боевой дружины при союзе...»615
Вопрос о законодательных учреждениях был тесно связан с общим отношением к третьеиюньской политической системе. С точки зрения дубровинцев, их противники были заражены духом западноевропейского парламентаризма. Съезд дубровинских отделов в ноябре 1911 г. усматривал один из главнейших грехов обновленцев в том, что они «проводили новый принцип народовластия в виде земско-соборного представительства в Государственной думе от населения, как противоположного взглядам союза на объединение в Государственной думе народа с царем, названное ими полицейско-бюрократическим строем»616. Было бы большим преувеличением видеть в обновленцах убежденных сторонников парламентской системы. Они хотели бы изменить третьеиюньский избирательный закон. Вместе с тем обновленцы не подвергали сомнению необходимость сохранения выборных учреждений. Об этом ясно заявил Марков на собрании курского отдела Союза русского народа: «Можно быть недовольным 3-й, 4-й Думой, 20-й, разгоните их, выберите настоящую, русскую, но, как учреждение, Государственная дума необходима: без этою России не существовать»617. Сторонники обновленного совета уделяли большое внимание подготовке выборов в IV Государственную думу. Как и во всех остальных сферах деятельности, черная сотня собиралась вести игру по собственным правилам, т.е. использовать рычаги, недоступные другим политическим партиям. Председатель одесского отдела Союза Михаила Архангела разработал план совместных действий черной сотни и государственной власти. «У нас в России, — констатировал БА Пеликан, — видимо, утвердился представительный строй, и правительству необходимо овладеть представительным строем и, прежде всего, взять в свои руки дело выборов»618. Он предложил набор «технических» приемов, начиная от специально подобранных избирательных комиссий и кончая подвозом избирателей на автомобилях — «это очень нравится мелкому собственнику».
