Я с ужасом слушал этот разговор. Остановить его и вмешаться было совершенно невозможно. Все случилось слишком быстро и неожиданно, какой-то нервный подъем всецело овладел Пуришкевичем, и он, очевидно, сам не понимал того, что говорил»997.
В результате городовой немедленно доложил в участке о покушении, совершенном во дворце Юсуповых. Молодой аристократ все отрицал, но его по-детски наивные объяснения не убедили полицию. Убийцам не удалось скрыть труп жертвы. По признанию самого Юсупова, среди них царила полная растерянность. Сбрасывая тело в прорубь, заговорщики забыли привязать к нему гири и, окончательно потеряв голову, бросили в прорубь шубу и калоши убитого. Полиции не составило большого труда обнаружить труп и одежду- По отзывам юристов, расследовавших это дело, более бестолкового и неумелого преступления им не приходилось встречать за всю свою практику.
Впрочем, высокое положение убийц гарантировало их полную безнаказанность. Феликс Юсупов и Дмитрий Павлович на короткое время были посажены под домашний арест, а потом высланы — великий князь к месту новой службы в Персию, а князь и граф — в имение родителей. Пуришкевич сразу же после убийства выехал со своим санитарным поездом на фронт, и никто не чинил ему препятствий. Директор уголовного департамента министерства юстиции саркастически заметил, что следователю придется показать свидетелям такую фотографию Пуришкевича, чтобы они его ни за что не опознали.
Другое дело, что совершенное ими убийство оказалось бесполезным. Заговорщики питали иллюзии, что Александра Федоровна, оставшись без своего «Друга*, перестанет вмешиваться в политику, а Николай II в глубине души будет рад избавлению от старца. Однако царь повел себя иначе. За пять лет до этого он не посчитал нужным задержаться на один день, чтобы принять участие в похоронах первого министра ПА Столыпина. А вот проститься с Распутиным царь решил лично. Генерал Данилов вспоминал: «Случилось так, что известие об убийстве Распутина пришло в Ставку в день, назначенный для совещания специально вызванных в Могилев главнокомандующих фронтами и начальников их штабов. Предметом совещания должен был быть план военных действий на 1917 г. Несмотря на исключительную важность совещания, естественный председатель его — государь, добровольно принявший
1
2
3
на себя тяжесть предводительствования действующей армией, оставил последнюю и, неожиданно прервав совещание, уехал в Царское Село. Этот неосторожный поступок тяжелым камнем лег на души всех нас, вызванных на совещание»1. Влияние императрицы не уменьшилось ни на йоту, а расправа с «божьим человеком» только укрепила ее убеждение в том, что вокруг одни враги.
Но самое главное заключалось в том, что убийство Распутина уже не могло восстановить престижа монархии. И в этом монархистам пришлось убедиться в ближайшие месяцы.
ПАДЕНИЕ САМОДЕРЖАВИЯ
1917 год стал для черносотенцев годом крушения всех их надежд и чаяний. Они многократно предупреждали правительство о надвигавшейся революционной буре, но когда она разразилась, сами оказались застигнутыми врасплох. Впоследствии председатель Главного совета Союза русского народа Н.Е. Марков признавался: «Революции я не предвидел и предвидеть не мог». Февраль 1917 г. прошел для крайне правых в заботах о подготовке всероссийского монархического съезда, сопровождавшихся обычными склоками и интригами. Обновленческий Главный совет Союза русского народа направил своим отделам чрезвычайно резкое «окружное послание», в котором, кроме традиционных упоминаний о «грязных щупальцах масона еврейской гидры», осуждались «забывшие присягу сановники, попавшие в ГЪсударственный совет», и «крамольные бояре на дворянском съезде». Главная палата Союза Михаила Архангела немедленно откликнулась на это послание постановлением участия в предстоящем съезде не принимать и назвала идею съезда «не простой ошибкой, а провокацией, граничащей с государственным преступлением». Дубровинцы воздержались от официальных заявлений, но в частных письмах А.И. Дубровин раздраженно писал своим сторонникам: «Со съездом плюхнулись в лужу, вышла одна провокация...»998 Никто из черносотенных вождей не подозревал, что монархический съезд, призванный продемонстрировать верность русского народа самодержавному царю, не состоится из-за падения монархии.
