25 октября 1917 г. в Петрограде свершилось судьбоносное событие, значение которого было осознано далеко не сразу. Не поняли этого многие из видных деятелей черносотенного лагеря. Через несколько дней после захвата власти большевиками Б.В. Никольский писал своему другу: «Скажу одно: мало в истории было столь жалких, безнадежных и глупых авантюр, как нынешняя проделка большевиков. Они, в сущности, уже ликвидированы, хотя, мне думается, и дни Керенского сочтены Впрочем, конец так близок, что подождем утра»10121013. Поначалу многие черносотенцы отнеслись к низложению Временного правительства с известной долей злорадства. Сторонников самодержавия откровенно радовало, что одним из первых декретов Совнаркома были закрыты все газеты, призывающие к неповиновению новому правительству, кадеты были объявлены «партией врагов народа», и на смену мягкотелой демократии пришла железная диктатура.
Черносотенная «Гроза» радовалась большевистскому перевороту. В передовой статье, скорее всего написанной редактором газеты Н.Н. Жеденовым, большевикам пели дифирамбы: «Порядок в Петрограде за 8 дней правления большевиков прекрасный: ни грабежей, ни насилий». Более того, «Гроза» заверяла своих читателей, что «большевики имеют врагов в лице жидовского кагала, предателей и изменников из помещиков, генералов, купцов и чиновников», а «в войске против них лишь солдаты, проникшие в комитеты и заразившиеся властью». «В уездах к ним повсюду присоединяются. В Москве противники большевиков — городская дума с купцами, жидами и юнкерами, образовали комитет спасения».
Черносотенцам импонировал разгон Учредительного собрания, осуществленный большевиками 6 января 1918 г. Б.В. Никольский писал в своем дневнике «Учредилку-то разогнали, — слава Богу. Эти люди, по крайней мерю, имеют энергию, прюпорциональную их идиотизму, и топят и себя и весь наш подлый бунт, и заодно социализм». В личном архиве академика А.И. Соболевского сохранились черновики писем, в которых бывший член Главного совета Союза русского народа признавался друзьям, что его теперешними любимцами являются большевики — уж больно здорово они расправляются с либеральной слякотью. Он писал Б.В. Никольскому: «Я голосую за список большевиков (они теперь моя пассия), веду за собой сестру и братьев и убеждаю знакомых»1.
Пуришкевич воспринял октябрьский переворот как уникальную возможность ускорить реставрацию самодержавного режима. Члены его организации вспоминали: «Он убеждал всех, что именно в настоящий момент, когда власть Советов еще не окрепла, а власть
Керенского и эсеров еще не сдалась окончательно, необходимо немедленно выступить, чтобы захватить власть в свои руки и восстановить монархию. Доя этого необходимо вмешаться в борьбу против большевиков, но при победе над ними не выпустить власть из своих рук в руки кого бы то ни было и дать после этого отпор всем претендентам на власть, будь то Керенский или кто-либо другой»1014. Характерно, что, думая о монархии, он намеревался действовать в альянсе с Комитетом спасения родины и революции, состоявшим из эсеров НД Авксентьева, А.Р. Года, В.М. Зензинова, В.М. Чернова и других. В первые же дни после захвата власти большевиками Комитет спасения родины и революции, возглавляемый правыми эсерами, попытался совершить контрпереворот. Позже Пуришкевич утверждал, что его организация стояла в стороне от этого выступления: «Если бы я руководил и одобрял движение, я был бы впереди, ибо не имею привычки идти в конце, а веду за собою людей». Однако его помощник ротмистр Н.Н. Боде вместе с юнкерами захватил Михайловский манеж, под сводами которого некогда собирались многотысячные черносотенные манифестации. Монархисты выполняли приказы эсеров, хотя и выражали недовольство тем, что приходится подчиняться недавним бомбистам. Один из членов подпольной организации вспоминал: «Я помню, что я еще заметил: «Охота вам поддерживать этот комитет спасения, стоящий за Керенского». На это мне ответили, что я в политике ничего не понимаю».
Выступление юнкеров провалилось. После этой неудачи Пуришкевич сделал ставку на донского атамана А.М. Каледина. В письме за подписью Пуришкевича был призыв: «Мы ждем вас сюда, генерал, и к моменту вашего подхода выступим со всеми наличными силами». Пуришкевич призывал: «Необходимо большевистской сволочи ударить в тыл и уничтожать их беспощадно: вешать и расстреливать публично в пример другим.
Надо начать со Смольного и потом пройти по всем казармам и заводам, расстреливая солдат и рабочих массами». Подпольная организация приобрела автомобиль, закупила оружия на 8 тыс. руб., даже приобрела яд, с помощью которого планировалось отравить красногвардейцев. Впоследствии барон Боде показывал на допросе: «Банка с цианистым калием, найденная в квартире моей при обыске, принадлежала мне, и я употреблять этот яд хотел для охоты, для мышей и пр... Пулемет был куплен мною тоже для этой цели на Александровском рынке за три тысячи рублей»1015.
