Подавляющее большинство черносотенцев были расстреляны, несмотря на то что они не принимали активного участия в борьбе против советской власти. Нельзя приписать черносотенной пропаганде и вспышки антисемитизма, проявившиеся в годы Гражданской войны. Летом 1917 г. Н.Е. Марков возмутил следователей Чрезвычайной следственной комиссии циничными рассуждениями, что еврейские погромы были до Союза русского народа и «будут после его закрытия». Он как в воду глядел. В 1919 г. по украинским городам и местечкам прокатились еврейские погромы, многократно превзошедшие по жестокости и количеству жертв дореволюционные погромы. Погромы были допущены украинскими социалистами и националистами, которых до революции преследовали «истинно русские».
Несколько бывших черносотенцев пошли на службу к большевикам. В одной из предыдущих глав уже рассказывалось о Сергее Т^уфанове, бывшем иеромонахе Илиодоре, который пытался совершить «церковную революцию», но был вынужден покинуть пределы советской России. На путь сотрудничества с Советской властью вступил бывший товарищ председателя Союза русского народа А.И. Соболевский. Недаром он восхищался решительностью большевиков. Соболевский, как действительный член Петербургской академии наук, автоматически стал советским академиком. От политической деятельности он полностью отошел и в 20-х годах опубликовал несколько специальных научных монографий по топонимике и этнографии. Бывший деятель Русского Собрания НА Энгельгардт жил в Ленинграде, занимался литературным трудом. «Охранительной грамотой» для него служили цитаты из сочинений В.И. Ленина, который высоко ценил «Письма из деревни», написанные его отцом. Для некоторых членов Русского Собрания, например военного инженера В.К Величко, сотрудничество с новой властью закончилось трагически. Он погиб по ложному обвинению.
ЧЕРНОСОТЕНЦЫ В ИЗГНАНИИ
Монархическая эмиграция с ее многочисленными направлениями и ответвлениями — это отдельная тема, заслуживающая специальной монографии. Поэтому лишь вкратце упомянем о судьбе некоторых крайне правых деятелей, нашедших убежище за рубежом. Прежде всего следует сказать о православных иерархах, чьи имена в царской России ассоциировались с черносотенцами и русскими националистами.
Архиепископ Антоний (Храповицкий) после падения самодержавия проявил себя одним из наиболее последовательных сторонников восстановления патриаршества Помимо исключительного церковного значения избрание патриарха имело важный политический смысл, так как при отсутствии царя именно патриарх становился символом древнерусских государственных традиций. На поместном соборе, собравшемся в Москве, Антоний получил абсолютное большинство голосов, но архиереи решили положиться на волю Божью и избрать патриарха при помощи жребия. 5 (18) ноября 1917 г. жребий пал на митрополита Тихона, ставшего первым патриархом Московским и всея Руси после более чем двухвекового перерыва. До революции политические убеждения будущего патриарха можно было определить как черносотенные, и он в бытность архиепископом Ярославским даже являлся почетным председателем одного из отделов Союза русского народа.
В 1918 г. Антоний был избран митрополитом Киевским на место митрополита Владимира, убитого ма-тросами-болыпевиками. Вскоре большевиков сменил гетман Скоропадский, а его в свою очередь — Симон Петлюра. Для истинно русских, как называли себя черносотенцы, украинские националисты были не менее опасны, чем большевики. Петлюровцы не собирались терпеть в Киеве православных иерархов, не поддерживавших идею независимости Украины и автокефально-сти украинской церкви. Митрополит Антоний, архиепископ Евлогий и архимандрит Виталий (создатель Почаевского союза русского народа) были арестованы петлюровцами и заточены в униатском монастыре в Га лиции. Через некоторое время украинский плен сменился польским, но это не облегчило положения арестованных, так как поборники единства и неделимости России представляли угрозу для Польши, только-только выделившейся из состава империи. Митрополит Атоний на латыни пытался апеллировать к кардиналу Сапеге, говоря: «Мы добровольно отдали себя в руки поляков, надеялись на их великодушие, а к нам отнеслись, как к преступникам. У нас, на Кавказе, есть дикое, разбойничье племя ингушей: если кто добровольно отдается под их покровительство, тот человек для них
священный. А с нами поляки не так..» Кардинал ответил ему, что черносотенных владык держат под стражей для их же безопасности — иначе толпа растерзает их из ненависти.
Только вмешательство дипломатических представителей Антанты привело к освобождению православных иерархов. Они были отправлены в белую армию под защиту генерала А.И. Деникина. Митрополит Антоний еще успел на короткое время вернуться в Киев, архиепископ Евлогий так и не добрался до своей епархии ввиду начавшегося отступления белых. После поражения белого движения началась их эмигрантская судьба.
