Еще меньше известно об обстоятельствах гибели ближайшей сотрудницы Дубровина казначея Главного совета Союза русского народа ЕА Полубояриновой (расстреляна в Петрограде), председателя фракции крайне правых IV Государственной думы профессора С.В. Левашова (убит или расстрелян летом 1919 г.), бывшего председателя Московского губернского отдела Союза русского народа Н.Н. Ознобишина (взят в заложники и расстрелян в 1918 г.), одного из руководителей московских монархистов М.В. Гйевушева, председателя Одесского отдела Союза русского народа графа АИ. Ко-новницына (расстрелян в своем имении в 1919 г.), председателя Отечественного патриотического союза В.Г. Орлова. Репрессии коснулись черносотенных идеологов и публицистов. Приват-доцент Б.В. Никольский после революции читал лекции в военно-научной секции Всеобуча, но это его не спасло. В 1919 г. он был взят в заложники и расстрелян. Его богатейшая библиотека была конфискована и разделена между несколькими государственными книгохранилищами. В 1919 г. был расстрелян П.Ф. Булацель. В Харькове расстреляли бывшего председателя фракции крайне правых АС Вя-зигина. По постановлению Петроградской чрезвычайной комиссии были расстреляны бывшие сотрудники «Русского знамени» И.В. Ревенко, Л.Н. Бобров, В.Н. Мухин, АД Гарявин, НА Ларин и другие. Вместе с ними расстреляли художника Луку Злотникова, кандидата в члены Главной палаты Союза Михаила Архангела и автора обложки «Книги русской скорби».
Расстрел Л.Т. Злотникова и сотрудников «Русского знамени» был связан с прокламацией «каморры народной расправы». В мае 1918 г. «Правда* опубликовала полученное по почте «Предписание Главного Штаба «Каморры Народной Расправы» всем представителям домовых комитетов». Текст гласил: «Милостивый государь. В доме, в котором вы проживаете, наверное, есть несколько большевиков и жидов, которых вы знаете по имени, отчеству и фамилии. Знаете также № № квартир, где эти большевики и жиды поселились, и № № телефонов, по которым они ведут переговоры. Знаете также, может быть, когда они обычно бывают дома, когда и куда уходят, кто у них бывает и тд. Если вы ничего этого не знаете или знаете, но не все, то «Каморра Народной Расправы» предписывает вам немедленно собрать соответствующие справки и вручить их тому лицу, которое явится к вам с документами от имени Главного Штаба «Каморры Народной Расправы». Справки эти соберите в самом непродолжительном времени, дабы все враги Русского Народа были на учете, и чтобы их всех, в один заранее назначенный день и час, можно было перерезать».
Чекисты быстро вышли на автора прокламации, которым оказался Злотников. Он признался, что отпечатал прокламацию на пишущей машинке и заказал печать «каморры*. Он заявил на допросе в ЧК «Вся организация «Каморры Народной Расправы» заключается лишь во мне одном: я ее председатель, я ее секретарь, я и распространитель*. Однако он категорически отказался назвать место, где печатал прокламации, а также фамилии людей, которым передал прокламации.
Поклонники конспирологии утверждают, что Злотников пал жертвой чекистской провокации, инспирированной лично председателем Петроградской ЧК Моисеем Урицким1028. Якобы чекистский агент передал художнику сфабрикованную прокламацию от имени несуществующей организации, чтобы обвинить невинных людей в антисемитизме и начать массовые расправы. Мне представляется, что провокации в данном случае не было. «Каморра народной расправы» — безусловно изобретение Злотникова, причем давнее. Достаточно вспомнить, что сатирическая «Виттова пляска», для которой он рисовал свои карикатуры, издавалась от имени «Каморры». Луку Злотникова, всю жизнь исповедовавшего антисемитские взгляды, не было нужды провоцировать на издание антисемитской прокламации. Конечно, это был бессмысленный и очень опасный шаг, но вряд ли следует требовать от художника расчетливости и осторожности. Кроме того, надо учитывать фактор времени. Злотников распространял свою прокламацию и был арестован в мае 1918 г. В это время большевики аминистировали Пуришкевича и вели себя сравнительно мирно. Злотников тоже мог рассчитывать на снисхождение, он наивно упрашивал чекистов поскорее передать его дело в суд, наверное, полагая, что будет оправдан или приговорен к небольшому сроку наказания. После убийства Урицкого и объявления красного террора все изменилось. Художнику уже нечего было надеяться на спасение.
