Впрочем, иногда чудо происходило. Так было с престарелым историком Иловайским. Он спасся благодаря решительности своей внучки Марины Цветаевой. Узнав о том, что ее дедушка попал в ЧК, она разыскала шапочного знакомого, крупного большевистского деятеля, которого в своих воспоминаниях именует «Икс»: «Нечего сказать, хороши ваши большевики, — столетних стариков арестовывают!» — «Каких еще стариков?» — «Моего деда Иловайского». — «Иловайский — ваш дед?» — «Да». — «Историк?» — «Нуда, конечно». — «Ноя думал, что он давно умер». — «Совершенно нет». — «Но сколько же ему лет?» — «Сто». — «Что?» Я, сбавляя: «Девяносто восемь, честное слово, он еще помнит Пушкина». — «Пом-нит Пуш-кина?! — И вдруг, заливаясь судорожным, истерическим смехом: — Но эт-то же — анекдот... Чтобы я... я... историка Иловайского!! Ведь я же по его учебникам учился, единицы получал...» — «Он не виноват. Но вы понимаете, что это неприлично, что смешно как-то — то же самое, что арестовать какого-нибудь бородинского ветерана». — «Да (быстро и глубоко задумывается) — это-то — действительно... Позвольте, я сейчас позвоню... — Из деликатности отхожу и уже на лестнице слышу имя Дзержинского, единственного друга моего Икса. — Товарищ., недоразумение... Иловайского... да, да, тот самый... представьте себе, еще жив...*. Через неделю двоюродный брат сообщил, что ходатайство увенчалось успехом: «Ну, Марина, молодец твой Икс! Выпустил деда». — «Знаю». — «фи недели просидел. Ругается!» — «А ты сказал, через кого?» — «Да что ты!» — «Напрасно, непременно передай, что освободил его из плена еврей Икс». — «Да что ты, матушка, он, если узнает — обратно запросится!»1029
Но такой благополучный исход был редчайшим исключением. Мы не знаем полного мартиролога черносотенцев. Неизвестна судьба большинства председателей губернских и уездных отделов монархических организаций, не говоря уже о рядовых черносотенцах. Сумели ли они скрыться или погибли — сведений об этом не сохранилось или они по-прежнему недоступны историкам. Немало черносотенцев погибли от рук бандитов и грабителей, стали жертвами шальных пуль, скончались от болезней, голода и лишений, которые принесла Гражданская война.
В 1919 г. кара постигла Веру Чеберяк, главную свидетельницу по делу Бейлиса. Говорили, что эта фантастическая женщина якобы вошла в состав какого-то местного совета, но была опознана. Один из чекистов вспоминал: «Веру Чеберяк допрашивали все евреи-чекисты». При этом комендант ЧК Фаерман «над ней издевался, срывая с нее верхнее платье и ударяя дулом револьвера... Она отвечала: «Вы можете со мною делать что угодно, но я что говорила... от своих слов и сейчас не откажусь»1030. Вера Чеберяк была расстреляна, позже расстреляли ее брата Петра Сингаевского, тоже участвовавшего в процессе Бейлиса. Главный обвинитель на процессе прокурор О.О. Виппер был судим Московским революционным трибуналом и отправлен в концентрационный лагерь. С учетом того, что ранее был расстрелян И.Г. Щегловитов, может сложиться впечатление мести за дело Бейлиса. С другой стороны, в действиях киевской ЧК трудно было найти логику. Чекисты расстреляли бывшего киевского губернатора Н.И. Суковкина, который был противником ритуальной версии, причем расстреляли, несмотря на письма евреев в его защиту. Был расстрелян весь состав киевского окружного суда, оправдавший Бейлиса.
Таким образом, нет фактов, что чекисты с особой жестокостью относились именно к членам крайне правых союзов. Красный террор обрушился на всех подряд, и это, кстати говоря, предсказывали наиболее дальновидные из черносотенцев. За несколько месяцев до Февральской революции П.Ф. Булацель обращался к противникам самодержавия: «Вы готовите могилу не только «старому режиму», но бессознательно вы готовите могилы себе и миллионам ни в чем не повинных граждан. Вы создадите такие погромы, такие варфоломеевские ночи, от которых содрогнутся даже одержимые революционною манией демагоги бунта, социал-демократии и трудовиков!»1031 Так и получилось. Вместе с черносотенцами в могилы были отправлены десятки тысяч кадетов и социалистов, бывших помещиков и крестьян, православных священников и лютеранских пастырей, русских, евреев, представителей всех национальностей и сословий.
Следует добавить, что большевики скопом зачисляли в «черносотенцы» всех, кто не только отрыто, но хотя бы потенциально мог выразить несогласие с их политикой. Например, в марте 1922 г. Ленин требовал сурово наказать «шуйских мятежников», осмелившихся протестовать против изъятия церковных ценностей. Вождь большевиков распорядился, чтобы судебный процесс «был проведен с максимальной быстротой и закончился не иначе как расстрелом очень большого числа самых влиятельных и опасных черносотенцев г. Шуи»1032. Приказ вождя большевиков был выполнен, но среди осужденных не оказалось ни одного члена Союза русских православных людей в г. Шуе и уездах, и наоборот, расстрелян был священник IL Светозаров, который до революции боролся с шуйскими черносотенцами.
