Зачастую поводом для насилия становились различные слухи, которые возбуждающим образом действовали на участников монархических шествий. Народная молва заменяла и бездействующий телеграф, и выходившие с перебоями газеты. Из уст в уста передавались рассказы о сожженных церквях и поруганных иконах. Между тем единственный документально установленный поджог церкви в октябре 1905 г. имел место в селе Семеновки Черниговской губернии, причем при расследовании дела о пожаре полицейский урядник засвидетельствовал, что «поджог церкви был произведен злоумышленниками с целью именно вызвать погром»218. В Киеве рассказывали о Голосеевском монастыре, якобы взорванном злоумышленниками. Однако сенаторская комиссия, расследовавшая обстоятельства киевского погрома, установила, что этот слух возник из-за того, что несколько еврейских семей укрылись от погромщиков за стенами Голосеев-ского монастыря.
Еще большее распространение получили слухи о том, что крамольники уничтожают царские портреты. В отличие от измышлений об осквернении православных икон уничтожение царских портретов было документально установлено. Портреты императора и его царственных предков имели символическое значение. Закон относил умышленное уничтожение императорского портрета к разряду «преступлений против Священной Особы Государя Императора и Членов Императорского Дома». Снисхождение допускалось лишь в случае случайного повреждения без заранее обдуманных намерений. Для монархистов портреты императора являлись святыней, столь же почитаемой, как лики угодников. Впрочем, рассказывали, что известный консерватор и член Русского Собрания граф СД Шереметев, ознакомившись с текстом манифеста 17 октября, велел своей прислуге вынести на чердак портреты Николая II, а портрет, висевший в его кабинете, повернул к стене, чтобы не видеть лица императора, предавшего самодержавные заветы. Что касается революционеров, то они в силу своих республиканских и социалистических убеждений презрительно относились к атрибутам монархической власти. В революционных кругах Николая II после Ходынки и Кровавого воскресенья прозвали Николаем Кровавым.
Для борцов с самодержавием уничтожение портрета тирана являлось доблестным поступком, а возмездие за этот акт представлялось жестокой расправой со стороны темной и обманутой толпы. Большевик Иван Косарев вспоминал, что 23 октября 1905 года в Иваново-Вознесенске состоялась черносотенная манифестация. Навстречу черносотенцам попались несколько местных социал-демократов во главе с Василием Морозовым, могучим мужчиной по прозвищу Ермак. Толпа потребовала, чтобы они сняли шапки перед царским портретом. Морозов в ответ назвал царя сволочью, выстрелил в портрет и убил портретоносца и еще одного торговца»219. Разъяренная толпа избила его до полусмерти. Феноменальная физическая сила позволила Морозову выжить. С больничной койки он был отправлен под суд и приговорен к десятилетней каторге.
Среди черносотенцев было распространено мнение, что уничтожение царских портретов было делом рук евреев. Самый громкий случай, связанный с участием евреев в надругательстве над монархическими символами, произошел на балконе киевской городской думы, перед которой прошла демонстрация под красными флагами. Однако сенаторская комиссия, специально расследовавшая этот эпизод, собрала противоречивые свидетельства. Согласно одним показаниям, неизвестный демонстрант, по виду еврей, сорвал царский портрет, украшавший зал заседания городской думы, и выбросил его на балкон, а «другой еврей, вырезав в портрете Государя голову, высунул свою в образовавшееся таким образом отверстие и с думы кричал толпе: «Теперь я Государь!» Несколько человек еврейского обличья ломали императорские вензеля на балконе городской думы. Впрочем, один из очевидцев показал, что когда он выбежал на балкон, то увидел русского рабочего, сбивавшего корону над царскими вензелями220. Тем не менее народная молва однозначно приписывала эти действия евреям.
Жандармские донесения также указывают на виновность евреев. В Вязьме около пятисот железнодорожных рабочих прошли по городу с патриотической манифестацией и вошли в Ильинскую церковь для участия в молебне. Вокруг церкви собрались группы революционеров, один из которых — «еврей Баевский» — призвал «евреев и гимназистов* к действию. Совместно они с криком: «Долой этого дурака!» — втоптали в грязь портрет Николая II, которого патриоты, присутствовавшие на молебне, оставили у стены храма. После этой акции была сформирована революционная демонстрация, ворвавшаяся в тюрьму и освободившая всех заключенных. Однако большая часть уголовных арестантов, по замечанию полиции, добровольно вернулась в камеры. «Железнодорожные служащие и горожане, узнав, что портрет государя уничтожен, направились в город с криками: «Бей жидов!» — и разгромили еврейские лавки и их квартиры», —докладывало Смоленское губернское жандармское управление221.
