— Обычно на сорок пять дней. Цена акций, которые можно купить, изначально фиксирована, поэтому, если курс акций повысится, получаешь доход на все сто тысяч кусков, а не на пять тысяч.
Терри наморщил брови. Эйнштейн понял, что придется объяснить попроще, и заговорил учительским тоном:
— Возьмем для примера эту компанию по выпуску спиртного. Мы покупаем сорокапятидневный опцион, и в течение этого времени они объявляют о продаже марочного джина по очень высокой цене. Цены их акций возрастают на двадцать процентов, а значит, стоимость акций на сумму сто тысяч фунтов составит теперь…
— Сто двадцать тысяч, и мы имеем двадцать тысяч дохода!
Терри смотрел победителем, и Эйнштейн постарался не портить ему настроение.
— Почти. Надо вычесть пять тысяч, уплаченные за опцион, а стало быть, доход составит пятнадцать тысяч.
Терри недоуменно посмотрел на него.
— Почему? Когда выигрываешь на скачках, получаешь свою ставку назад.
Эйнштейн хотел было объяснить, но решил, что это слишком сложно.
— Ребята из Сити устанавливают свои правила, я так думаю.
Лен пытался разобраться:
— Эйнштейн, а что будет, если цена акций не поднимется?
— Тогда опцион обесценится, и мы потеряем вложенные деньги.
— Н-да, вот это, во всяком случае, похоже на бега. — Терри опять повеселел.
— Слушайте, парни, вы правы, риск есть, но у нас нет выбора. За три месяца мы никак не превратим пятьдесят пять тысяч в полмиллиона долларов без разумного риска.
Лен призадумался, потом кивнул.
— Пожалуй, ты прав.
— Хорошо. Терри, мы пока ничего не слышали от тебя. Если, конечно, у тебя нашлось время поработать между боями в койке.
— Я опять возил того парня из «Скиддер-Бартон», Форда. Посадил его возле офиса «Фернивал». С ним была симпатичная блондинка. Я приготовился слушать, но они захлопнули окошко и отключили переговорник.
— Не переживай, Терри, — ободрил Лен. — Возможно, они толковали о хвостах операции с ИФК.
Эйнштейн задумчиво потер подбородок.
— Погоди. Что-то здесь не вяжется. В той сделке уже нет никакого секрета. Зачем окошко-то закрывать? Разве только…
Лен внимательно наблюдал за ним.
— Разве только — что, Эйнштейн?
Эйнштейн заговорил тихо, будто сам с собой:
— Разве только они планируют новое предложение.
Терри задумчиво кивнул.
— Жаль, они заметили, что переговорник включен…
Эйнштейн с Леном переглянулись. Эйнштейн улыбнулся. Лен покачал головой.
— Не-ет, Эйнштейн, это уже чересчур.
Эйнштейн продолжал улыбаться.
— Это единственный способ, Лен.
Терри вертел головой, глядя то на одного, то на другого.
— Какой еще единственный способ, черт возьми? О чем вы толкуете? Ни хрена не понимаю!
Эйнштейн пропустил его слова мимо ушей.
— Лен, ты где купил свою стереосистему?
— На Тоттнем-Корт-роуд. В пакистанском магазине.
— Отлично, первым делом съездим завтра туда и купим все, что нужно.
— Господи, до что купим-то?
Лен хлопнул Терри по спине.
— Твоя задача, дружок, обхаживать Дафну. Остальное предоставь мне и Эйнштейну.
Роско, Маркус и Грейс прибыли в отель «Ам зее» как раз к ужину. Встреча с Эрнстом Лаутеншюцем в штаб-квартире Цюрихского банка была назначена на завтра в девять, так что можно отдохнуть и развлечься. Они вкусно поели и теперь не спеша потягивали вино, так сказать, для пищеварения. Маркус, с одной стороны, был очень рад находиться в обществе Селларса, а с другой — надеялся, что, как большинство порядочных американских банкиров, тот рано уйдет спать, оставив его и Грейс наедине. С той субботы у Марко Пьера состоялось еще несколько приватных встреч, а нынче вечером Грейс выглядела особенно соблазнительно. Удачно, что всех троих поселили на разных этажах, — есть возможность проскользнуть в ее номер без риска столкнуться с Роско.
Но, увы, Селларс говорил и говорил, и Грейс ушла первой, даже не взглянув в сторону Маркуса, и он решил, что она дает ему шанс. Размышляя об этом, он наблюдал, как Селларс опрокинул очередную рюмку коньяку. Наконец Роско зевнул, потянулся, и они вместе направились к лифту. На третьем этаже Селларс вышел, хлопнув Маркуса по спине и пожелав ему покойной ночи.
В своем номере на пятом этаже Маркус некоторое время расхаживал взад-вперед. Черт, уже так поздно, что Грейс, наверно, устала ждать и давным-давно крепко спит. Может, все-таки спуститься на четвертый этаж и тихонько постучать в ее дверь, проверить, вдруг она не спит.
Маркус колебался. Порой Грейс ставила его в тупик. Иногда она бывала пылкой, а иногда казалась совершенно неприступной. Отчасти он сам виноват. Вот недавно в буйном порыве страсти он совсем потерял голову и брякнул какую-то глупость насчет совместного будущего. Вспомнив об этом наутро в ее кенсингтонской квартире, он вынужден был затушевать нежелательный эффект изрядной дозой рассчитанной холодности.
Он посмотрел на часы. Почти полвторого. Если идти, то сейчас, иначе он ни за что не уснет. Он почистил зубы, быстро ополоснулся и натянул свежее белье. Затем, вытащив из дорожной сумки презерватив, спустился на четвертый этаж и осторожно постучал в дверь Грейс.
Грейс замерла в темноте номера.
