Чарлз хотел было объяснить, сколь многое с тех пор изменилось, но что толку? А он не может не держать старика под рукой, поскольку тот контролирует траст, распоряжающийся семейными акциями банка. Их пакет в размере двадцати шести процентов акций достаточно велик, чтобы заставить дважды подумать даже самого решительного покупателя. Кстати, если использовать этот пакет против сделки, борьба будет окончена, не начавшись. Он постарался перейти к более приятной теме.
— Между прочим, мы много делаем для укрепления отдела корпоративных финансов.
— Если ты имеешь в виду американцев, то ты, похоже, опять выставил себя дураком. Купил кота в мешке, как говорят.
— Заметка в «Таймс» просто смехотворна. Роско Селларс — настоящий профессионал. Как раз такой нам и нужен. Он сразу взялся за дело, хорошенько встряхнул всю контору.
— Сколько вы ему платите?
Чарлз хотел было соврать, но цифры в свое время будут опубликованы в ежегодном отчете банка, а у его отца прекрасная память на подобные вещи. Вдобавок не понадобилось никаких сложных мероприятий, чтобы выплачивать Селларсу особые гонорары, свободные от налогов. Он ограничится цифрами, которые будут известны налоговому инспектору.
— Общая сумма около четырех миллионов, если я не ошибаюсь.
Отец на миг побледнел, но тотчас его лицо снова налилось кровью.
— Четыре миллиона фунтов? Ты рехнулся, Чарлз. На посту председателя я зарабатывал максимум…
— Я знаю, отец. Времена изменились.
— И явно к худшему. Как ты рассчитываешь обеспечить акционерам приличный доход, если намерен столько платить отдельным людям, а?
— Очень просто. Если Роско Селларс будет хотя бы наполовину так хорош, как до сих пор, он обеспечит банку столько денег, что его комиссионные покажутся мизерными. — И прежде чем отец успел возразить, Чарлз быстро продолжил: — И позволь сказать тебе, что дела в этом отделе обстоят лучше, чем когда-либо. Сейчас они разрабатывают операцию, которая принесет нам сотню миллионов фунтов.
На сэра Майлса это как будто бы произвело впечатление. В начале восьмидесятых он лично обеспечил доход в десять миллионов и так этим гордился, что до сих пор пересказывал сию историю по десять раз в году.
— Идея принадлежит Селларсу?
— Нет. Он только сейчас подключился. Думаю, работает над финансированием. А возникла эта идея благодаря моим личным связям.
— Гм.
Старик явно испытывал крайне противоречивые чувства — с одной стороны, жаждал крупных дивидендов, которые принесет такая прибыль, с другой — сердился, что его личный рекорд побит. Он резко сменил тему:
— Ты говорил с Гаем?
— Довольно давно. Как идет подготовка к прыжку?
— Думаю, все в порядке.
Гай, брат Чарлза, был на год моложе его. Он начал жизнь паршивой овцой, без конца попадал в неприятности даже в частной школе для мальчиков, потом вылетел из Итона. Несколько месяцев провел в тюрьме за распространение мягких наркотиков, а освободившись, сбежал из дома и вступил во французский Иностранный легион. Семья не знала, куда деваться от стыда. Зато Чарлз собирал отличные отзывы и был во всех отношениях образцовым сыном. По окончании университета его направили в один из прославленных бостонских банков изучать коммерцию, а в двадцать шесть взяли в «Скиддер». К двадцати девяти он стал директором, а десять лет спустя благополучно занял отцовское кресло, когда старик, увы, достиг шестидесятипятилетия.
В эти же годы Гай преподнес им большой сюрприз. Без малого в тридцать лет он вернулся в Лондон, основал собственную компанию, осуществлявшую торговые операции между Европой, Азией и Африкой. Семья хоть и была настроена скептически, но сочла своим долгом оказать Гаю финансовую поддержку, которую он щедро вернул, когда доходы компании впервые достигли миллиона фунтов. Через двадцать лет «Эликсир лимитед» приобрела огромный размах, сделав Гая Бартона богачом и любимцем финансовой прессы. Да и не только финансовой. Природа наделила обоих братьев красивой внешностью, но смуглая кожа, густые, пышные волосы и острое чувство юмора придавали Гаю еще большую привлекательность. Добавив к этому его состояние и холостяцкое положение, было нетрудно понять, почему он постоянно фигурировал в светской хронике.
В последние годы Гай Бартон увлекся парашютным спортом, что еще прибавило ему славы, и теперь он был поистине у всех на устах. Он уже участвовал в рекордном групповом прыжке, а теперь переключился на затяжные прыжки с большой высоты. Мировой рекорд в этом экстремальном виде спорта держался с 1960 года, и Гай был одержим желанием побить его. Для этого требовалась куча специального снаряжения. В целом безумный проект стоил огромных денег, и многие поговаривали, что Гай Бартон отдавал его разработке куда больше времени, чем управлению «Эликсиром».
