— Теперь, когда вы уяснили себе эти детали, вы поймете, что, имея потенциальный интерес к приобретению «Юэлл», мы сочтем нежелательным, чтобы Цюрихский банк помогал какому-либо иному покупателю. Если, изучив обстановку, мы решим не вмешиваться, ситуация будет совершенно другая.
— И сколько времени займет такое изучение?
— Месяца два, возможно, три. Все зависит от объема информации. Далее мы посетим предприятия «Юэлл», ознакомимся с отчетами их управляющих, опросим администраторов. Сегодня у нас, стало быть, третье ноября, вдобавок надо учесть рождественские каникулы. Иными словами, реальный срок — конец февраля.
Селларс недоверчиво покачал головой. Этот Манц с шариков съехал, не иначе:
— Дитер, во-первых, вы, похоже, не имеете представления, как осуществляются подобные операции. Это не продажа на оговоренных условиях. Тут не бывает ни визитов на предприятия, ни опросов администраторов, ни проверок отчетов руководства. Это война. Вспомните, разве Эйзенхауэр и Черчилль приглашали Гитлера в Лондон для согласования высадки десанта в Нормандии? Привыкайте к мысли, что, ввязываясь в боевые действия, вы будете располагать лишь общедоступной информацией. Я также не уверен, что Эрнст четко ознакомил вас со сроками. «Фернивал» планирует объявить предложение о покупке «Юэлл» в следующий понедельник, девятого.
— Что ж, измените сроки. Велите им подождать. Скажите, что, если они хотят получить деньги Цюрихского банка, у них нет выбора.
Вот теперь Селларс разозлился не на шутку, хоть и не знал, в чем тут дело: то ли Эрнст не смог должным образом проинформировать Манца, то ли сам Манц по высокомерию не желал ничего понимать.
— И что же, по-вашему, мы должны сказать «Фернивал»? Что они должны смирно ждать решения «Бурликона»?
Манц пропустил иронию мимо ушей:
— Нет, это было бы неразумно. Подумайте сами, что сказать. Это не моя забота.
— Простите, Дитер, и вы тоже, Эрнст, но так дело не пойдет. Я никогда не встречался с Робертом Куилли, шефом администрации «Фернивал», — по правде говоря, я преднамеренно избегал этого, — но Куилли — стреляный воробей. Он на байки не клюнет. Ситуация на рынке для ферниваловского предложения — лучше не бывает. И хотя «Скиддер» может посоветовать Куилли отложить начало операции, в конечном счете решение примет он сам. Если не случится сбоя с финансированием, мы никак не сможем его остановить.
Манц остался невозмутим.
— Тогда все просто. Создайте сбой.
— Это как же, позвольте спросить? Банки США, которые я подключил, ждут не дождутся этой сделки.
— А что если Цюрихский банк передумает?
— Допустим, я прямо сейчас позвоню Роберту Куилли и скажу, что Цюрихский выходит из игры. Знаете, что он сделает? Пошлет «Скиддер-Бартон» куда подальше и найдет новых советников. Через два-три дня они подыщут другой крупный европейский банк взамен Цюрихского и сколотят новый американский синдикат.
Манц спокойно повернулся к Лаутеншюцу:
— Когда вы формально подтвердите финансирование?
— В эту пятницу.
— Прекрасно. Мистер Селларс, изменится ли что-нибудь, если Цюрихский банк подождет с выходом из игры до пятницы?
Роско задумался:
— Это, безусловно, создаст серьезнейшие проблемы. Начало операции отложится, как минимум, на неделю. Однако биржевые ситуации останутся благоприятны, а банкам США вряд ли есть чего опасаться…
Лаутеншюц перебил:
— Им будет чего опасаться, Роско.
— Не понимаю, Эрнст. С какой стати?
— Мы сообщим, что вышли из игры по некой серьезной причине. Даже американские банкиры консервативны, Роско. Если они обеспокоены, то вряд ли вступят в игру.
— И как же вы намерены сообщить им это, Эрнст?
Лаутеншюц улыбнулся Манцу, а затем Селларсу:
— А мы и не собираемся. Это за нас сделаете вы, не так ли?
И он мягко коснулся рукой недавно подписанного меморандума.
Дни шли один за другим, неделя близилась к концу, и таксисты все больше нервничали. Слава Богу, акции «Друмалбайн» неуклонно росли в цене — верный знак, что слухи о благоприятной цене на первосортный джин ширились. Троица уже неплохо заработала, имея нереализованную прибыль в восемь тысяч фунтов. А вот о «Юэлл» новостей нет, и это плохо. Интенсивные разъезды между «Скиддер» и «Фернивал» продолжались, вызывая у таксистов подозрение, будто что-то надвигается. Их группе доставалась львиная доля таких рейсов, и они даже опасались, что пассажиры обратят на это внимание. К счастью, банковские служащие были слишком заняты собой и таксистов в упор не замечали. Тем не менее о сроках «вокмены» ничего не сообщали. Все надежды на то, чтобы рискнуть и по-крупному сыграть на опционах, улетучивались при мысли о страшной перспективе возможной ошибки и потери кучи денег. В качестве компромисса они в среду договорились о покупке опциона на десять тысяч фунтов, так что по крайней мере потеряно будет не все. Вдобавок они по-прежнему отчаянно старались перехватить наводку.
