— У меня не создалось такого впечатления. Но, так или иначе, Джулия вбила себе в голову, что здесь возможна связь с убийством.
— Пока ей ничего неизвестно, что она может сделать?
— Может разболтать об этом в банке, а кто-нибудь донесет в полицию.
— Ладно. Я, пожалуй, поговорю с ней. Маркус, а не стоит взять ее в команду, вместо Грейс? Можно бы предложить ей сумму, предназначенную для Грейс.
— Нет. У Джулии нет навыков подготовки таких операций в Великобритании. Вдобавок, если она вынюхивает насчет дела Грейс, ее и близко нельзя подпускать к сделке. Я возьму другого администратора, совсем зеленого, который будет рад поработать и не станет задавать каверзных вопросов.
Пустившись в бега, Марти Салминен особо не мудрствовал. Первая часть плана вполне удалась: в пятницу он добрался поездом до Дувра, пересек на пароме Ла-Манш и сел на парижский поезд. Отследить его переезды невозможно, и если бы он тихо переждал там, оплачивая дешевый номер наличными, его бы, наверное, никогда не нашли. Владелец гостиницы не слишком беспокоился о проверке паспортов, а когда платили вперед, с полицией не связывался.
Спугнула Марти английская газета, которую он в понедельник увидел в киоске. Эта фотография, сделанная восемь лет назад, к его восемнадцатилетию, была так не похожа на него нынешнего, что ничем ему не грозила. Но все равно, прочитав, что его ищут для опроса в связи с убийством Грейс Честерфилд, он испугался. А вдруг его мать в Хельсинки тоже услышит об этом? Если это убийство такое серьезное, финские газеты наверняка напишут, что подозревают финна.
Размышляя об этом, Марти позвонил матери. Она была вне себя от тревоги и слишком сердита, чтобы принимать на веру его уверения в непричастности. С таким-то прошлым можно ли ему верить? Она посоветовала ему сдаться, вернуться в Англию, не усугублять положение. Конечно, она спросила, где он, и обиделась, когда он не сказал. Только после разговора, мучительного от начала и до конца, Марти осенило, что, возможно, финская полиция прослушивает телефон матери. Если так, они уже знают, где он сейчас, сообщат французской полиции, и через минуту-другую за ним приедет полицейская машина. Он побросал в рюкзак свои немногочисленные пожитки, прошмыгнул мимо администратора и убрался из гостиницы.
Он понимал, что надо удирать из Франции, и по дороге в Руасси пытался решить, куда ехать. В Европе слишком опасно. Чутье велело сматываться подальше. В Америку ехать рискованно: он боялся их компьютеров. Может, вернуться в Индию? Год, проведенный там, был для него счастливым. Или рвануть в Южную Америку, где сейчас лето? Он не знал ни слова ни по-испански, ни по-португальски, так что найти работу будет трудно. Дальний Восток более привлекателен. В тех краях столько молодых американцев, австралийцев и европейцев, что среди них можно затеряться на долгие годы. К тому же он всегда мечтал выяснить, справедлива ли репутация девушек с Бали или с Филиппин.
В аэропорту Марти поинтересовался в нескольких кассах насчет дешевых рейсов, понимая, что кредитной карточкой пользоваться нельзя, а значит, он ограничен той суммой наличных, которую снял перед отъездом из Англии. Он тщательно избегал европейских авиакомпаний и в конце концов выбрал тайские авиалинии, рейс до Бангкока, вылет через час. Пришлось взять билет на собственное имя и предъявить свой паспорт; изнывая от страха, он встал в очередь к паспортному контролю, а после, как на иголках, дожидался отлета. Только через два часа, когда они давно уже покинули воздушное пространство Франции, он начал успокаиваться и строить глазки стюардессам. После небольшой выпивки и еды он крепко уснул и проснулся, когда самолет уже заходил на посадку в Бангкоке.
Местные полицейские и финский консул застали Марти врасплох. Он даже не успел выйти из аэропорта. Консул сказал, что выбора у него нет. Если он не согласится добровольно вернуться в Англию, британцы потребуют его выдачи. До суда тайцы заключат его под стражу, и нет никакого сомнения в том, каков будет вердикт. Марти понимал, что он обуза и что консул хочет от него избавиться.
Марти попросил адвоката, и ему разрешили проконсультироваться по телефону с тайским юристом, который постоянно сотрудничал с консульством. Сухим, бесстрастным тоном таец слово в слово повторил позицию консула. Три часа спустя, не получив возможности ни принять душ, ни сменить одежду, Марти вновь сидел в самолете, причем под конвоем бангкокского детектива, хотя возвращение было «добровольное». Вечером в четверг по прибытии в Хитроу его передали английской полиции в наручниках, словно злую собаку.
Британская полиция официально взяла его под стражу, посадила в тяжелый бронированный фургон, который эскортировали мотоциклисты, и доставила в Лондон.
