— Такие дела требуют времени, детка, — взмолился Терри. — Дай нам пару месяцев.
— Один месяц, это мое последнее слово. — Она повернулась и взглянула на календарь на стене. — Как раз до Рождества. Если к тому времени Долина зеленых жетонов не побьет Скотланд-Ярд, дело передается в полицию. Обещаете?
Они хором ответили:
— Обещаем.
Лен крепко поцеловал ее, Терри и Эйнштейн тоже. Затем они спустились в гостиную и принялись разрабатывать стратегию.
Восторженность Лена тут же испарилась, как только он стал размышлять о практических деталях.
— Но как мы сумеем выяснить, что происходит в «Скиддер», Эйнштейн?
— Да?! — вставил Терри.
— Дайте мне время. Я должен все продумать. Вообще-то предложение Поппи насчет Терри, пожалуй, не лишено смысла.
— О чем ты, Эйнштейн? У меня и так куча неприятностей. Знать не хочу никаких присяжных.
— Не волнуйся, я говорю не о присяжных, а о секретаршах. Можно выяснить имя секретарши этого Форда, и ты поменяешь Дафну на нее.
Лен фыркнул:
— Это в корне меняет смысл термина «частный хвост», верно?
Терри не очень-то понял шутку:
— Да пошли вы! В «Контрол-кебз» я, по крайней мере, мог выбирать. На кота в мешке я не согласен. Вдруг она замужем?
Лен был слишком хорошо осведомлен о Терриных романах, чтобы клюнуть на эту удочку, и назвал кое-кого из обитателей Долины зеленого жетона, которым определенно наставили рога.
— Можете говорить что угодно, — отрезал Терри, — на это я не пойду. У меня тоже есть принципы… Пока не докажете, что ей нет тридцати и она симпатичная, я штаны не сниму.
Джулия Давентри сидела одна в своей квартире. Бутылочка вина «Сонома Шардоне» из магазинчика «Пуан-руж» Питера Майкла, которую она хранила для особого случая, была пуста. Она посмотрела, нет ли еще чего выпить. Чуть-чуть вермута, много джина, но ни капли тоника. Почти полная бутылка виски. Все это ей не по вкусу, только для гостей. А больше ничего нет. Она посмотрела на часы. Уже за полночь. Магазинчик неподалеку, вероятно, еще открыт, и у них что-нибудь найдется. Она уже была у двери, когда шум проливного дождя заставил ее повернуть обратно. Она пошла к холодильнику, выхватила из белого пластмассового контейнера горсть ледяных кубиков и высыпала их в огромный стакан шотландского виски. От первого глотка она невольно скривилась. Но мало-помалу привыкла. А может, ей было просто все равно.
Как одиноко! Кроме Грейс, она ни с кем в банке не подружилась. Если рассказать родителям, они, конечно, посочувствуют, хотя и будут бестолково нервничать. Это ведь и на них отразится. Два года гарантированных бонусов от «Скиддер» помогли бы им выплатить остатки долгов, да и ей бы позволили кое-что скопить. Теперь все пропало. Черт, что за невезение. Если родители спросят, что она собирается делать дальше, она не сможет ответить. Лучше покуда молчать, потянуть время, пока не появятся хоть какие-нибудь перспективы. Надо сделать так, чтобы они не звонили ей на работу и не узнали все оттуда. Лучше сказать, что она уезжает в командировку или что-нибудь в этом роде.
Она глотнула еще виски, и в ней вспыхнуло желание поквитаться с Роско. Но пока те фотографии у него, ничего не сделаешь. Где они могут быть? Раз он хвастался «коллекцией», то, возможно, держит их в альбоме, вместе с прочими доказательствами своих побед? Вряд ли он рискнет оставить их в Нью-Йорке, где стерва жена вполне может их обнаружить. Нет, они наверняка в Лондоне, возможно, в столе на работе, а скорее всего — на квартире. Она представила себе, как взломает дверь, войдет в его квартиру и заберет снимки.
Она была у Роско на новоселье. Внизу сидит консьерж, мимо него не очень-то пройдешь. А если и пройдешь — как проникнуть в квартиру и найти альбом?
Джулия налила себе еще виски. Она уже здорово выпила, но по-настоящему так и не захмелела. Снотворного у нее не было, а в теперешнем эмоциональном состоянии разве только алкоголь и поможет ей уснуть этой ночью.
Она поставила диск с ноктюрнами Шопена, размышляя о том, почему Роско до такой степени обозлился. Она понимала, что он не желает видеть ее в своей команде, но почему он так яростно настаивал, чтобы ей не предлагали в банке другую работу? Ведь кадровик говорил сущую ерунду. «Скиддер» терял людей, как решето воду; и предполагать, что в другом месте от нее толку не будет, просто смешно. Так почему? Чем больше она размышляла, тем больше убеждалась, что Роско что-то скрывает. Грызущее сомнение не отступало. Маркус тоже вел себя странновато. Был сам не свой, как-то очень уж поспешно объявил, будто знать не знает, что беспокоило Грейс.
Размышляла она и о мерзком финне. Найдены ли в такси его отпечатки пальцев? Опознал ли его таксист, уловил ли иностранный акцент? Что-то такое ведь должно быть. Нельзя же строить все обвинения только на тех похабных письмах? Вот бы потолковать с этим таксистом.
