Терри затормозил у тротуара. Эйнштейн тоже остановился, выскочил из кабины и стремглав метнулся к нему.
— Не знаешь, куда поехал Лен, Терри?
— Скорее всего, к Томми.
— Знаешь, где это?
— Да. А что?
— Есть идея. Давай туда, я за тобой.
Он быстро запрыгнул в свое такси и нетерпеливо мигнул фарами, подгоняя Терри.
Минут через десять-пятнадцать они были на кладбище. Унылое, бесприютное, оно располагалось на взгорке, над шумной дорогой. Автобусы и грузовики громыхали мимо, делая все возможное, чтобы нарушить созерцательный настрой посетителей. На многих могилах еще лежали грязные остатки воскресного снега. Терри с Эйнштейном зашагали вдоль длинных рядов могил и наконец в дальнем углу увидели Лена, в одном свитере он стоял на проносном ветру.
Лен не обернулся, когда они подошли, и, остановившись чуть поодаль, они молча ждали, чтобы он очнулся от размышлений. Даже ощутив их присутствие, он неотрывно смотрел на могильный камень.
— Через месяц ему бы исполнилось двадцать один.
Терри кивнул, хотя Лен не смотрел в их сторону.
— Да, мы бы устроили ему в «Орле» хорошую вечеринку… Лен, дружище, у Эйнштейна есть идея.
— Поздновато, пожалуй, а?
— Дай ему сказать, Лен… Мы не хотим уводить тебя от Томми, но разговор займет некоторое время, так что, если не возражаешь, может, посидим в машине? А то здесь не больно уютно, памятники кругом…
Больше часа они просидели в машине. С превеликим трудом убедили Лена хотя бы допустить мысль о попытке изложить Поппи эту идею. Тем не менее спустя двадцать минут троица торжественно вошла в ее комнату.
Поппи встретила их враждебным, непреклонным взглядом. Глаза у нее по-прежнему были красные от слез, и она ничуть не смягчилась. Они явно что-то замышляют, небось, начнут увиливать от обещания, но черта с два, она им спуску не даст.
— Какого черта вам еще надо? — свирепо буркнула Поппи. — Я вам сказала свое решение. Если попытаетесь увильнуть, звоню в полицию. Сами знаете, я не шучу.
Терри присел на кровать и взял ее за руку. Поппи попробовала было выдернуть ее, но не слишком настойчиво. Она была влюблена в Терри.
— Мы и не думаем вилять, Поппи. Просто умница Эйнштейн придумал, как все сделать правильно и не засадить твоего отца — и меня — в каталажку. Пожалуйста, выслушай нас. Если ты не согласишься с планом Эйнштейна, я сразу иду в полицию, как мы и обещали. Выслушай и реши, вот и все.
Поппи недовольно скривилась.
— Даю ему пять минут.
Эйнштейн благодарно улыбнулся:
— Спасибо, Поппи. Моя идея… вправду очень простая. Как, по-твоему, средний полицейский очень умный парень?
Поппи нахмурилась.
— Да уж! Бестолочь — вот он кто.
Эйнштейн ухмыльнулся.
— Точно. Поэтому, даже если мы все им расскажем, большого толку не будет. Мы ведь понятия не имеем, кто совершил преступление, какого он возраста и как выглядит. Мы только определенно знаем, что убийца поддерживал с нею деловые отношения. А если полиция, как ты говоришь, умом не блещет, то маловероятно, чтобы такая скудная информация помогла им поймать убийцу.
Поппи задумалась:
— По крайней мере они отпустят этого парня — Марти, — если узнают, что он непричастен.
Эйнштейн энергично тряхнул головой.
— Мы и в этом не можем быть уверены. Ведь он вполне мог иметь с ней какие-то дела.
— Ты так не думаешь.
С этим Эйнштейн предпочел согласиться:
— Верно. Но полицию вряд ли очень интересует, что мы думаем. Не забудь, как их все хвалили за его поимку. Трудновато будет признаться в ошибке.
Поппи скрестила руки на груди:
— Ну так в чем заключается твоя блестящая идея, Эйнштейн?
— Мы сами вычислим убийцу.
— Что? Вы втроем? Полицейские, конечно, ослы, но я не говорила, что таксисты умнее. Ты, Эйнштейн, понятно, не лыком шит, но папа и Терри — пока дотумкают… И что вы трое вообще понимаете в детективной работе?
Эйнштейн предвидел такой вопрос и без запинки ответил:
— По телевизору показывают прорву детективов, и мы все знаем, что это за работа. Ничего сложного — много беготни и немного дедукции. Я всегда воображал себя чем-то вроде Шерлока Холмса.
— Неужели? А папа вроде того туповатого доктора, да? Ну а Терри чем займется? Будет трахать баб-присяжных?
Терри обиделся, а Эйнштейн еще подсыпал соли на рану:
— А знаешь, это неплохая идея, Поппи. Может, назовем его сержантом Бабником?
На сей раз Поппи не удержалась от улыбки:
— Понимаешь, Поппи, единственная наша зацепка — та сделка, над которой девушка работала в банке. Банк либо не знает об этой связи, либо помалкивает. Правду можно выяснить, только если подобраться поближе к «Скиддер-Бартон». И здесь у нас есть преимущество перед полицией, ведь нам известно, кто вместе с ней работал над этой сделкой. А самое замечательное в моем плане то, что, выслеживая убийцу, мы одновременно разберемся с нашим собственным вложением и постараемся все-таки отправить тебя в Сан-Франциско.
Все трое напряженно ждали приговора. Поппи молчала.
— Поппи, родная, — сказал Лен, — если тебе не нравится план Эйнштейна или ты не считаешь, что нам это по плечу, просто скажи, и мы двинем прямиком в полицию, как я обещал.
— Даю вам две недели. Согласны?
