— Господин Лаутеншюц, судя по этой реплике, джентльмены в курсе ваших планов касательно «Скиддер».
Лаутеншюц кивнул.
— Да, доктор Манц, в нынешних обстоятельствах мы сочли необходимым дать им эту информацию. Но, кроме них двоих, никто здесь не знает, что мы намерены купить «Скиддер». Мистеру Селларсу отводится заметная роль в новой организации.
— Стало быть, график остается без изменений? Цюрихский банк обнародует покупку «Скиддер» двадцать девятого декабря, а нашу сделку мы объявим на следующий день?
— Совершенно верно. Если семья Бартон не продаст свой пакет, мы отложим нашу сделку на несколько месяцев и подождем очередного обвала, чтобы убедить этих дураков. В любом случае вашей операции тридцатого числа ничто не помешает.
— Хорошо. — Манц решительно положил нож и вилку на стол. — Простите, мне пора. Господин Лаутеншюц, вы не проводите меня до лифта? Хочу сказать вам несколько слов наедине.
Чопорно пожав руки Селларсу и Форду, он вышел. Заинтригованный Лаутеншюц последовал за ним. Он опасался, что Манцу что-то не понравилось, но объяснение, прозвучавшее в лифте на гортанном швейцарском диалекте, успокоило его.
— Простите, что я сбежал. Но мне было невмоготу терпеть варварские манеры этого американца.
Лаутеншюц улыбнулся:
— Мы нанимаем их за способности, а не ради умения вести себя в обществе. Они как сторожевые псы — если они громко лают и больно кусаются, кого волнует, что у них текут слюни? Если у вас найдется время, мы можем пообедать в «Савойе».
— Блестящая мысль.
— Эйнштейн, ты работаешь?
— Чего тебе, Терри?
— Мне только что неожиданно позвонила та девушка, Давентри. Мол, хочет заказать такси на весь сегодняшний вечер и не соглашусь ли я. Я спросил, почему она не позвонила в «Контрол-кебз», а она уверяет, это очень дорого — думаю, так оно и есть, — и опять спрашивает, согласен ли я.
— Что ты ответил?
— Сказал, что подумаю. Попросил перезвонить через несколько минут. Как, по-твоему, ее не полицейские подослали?
— Да наверняка они. Иначе откуда она узнала твой номер? Небось, хотят, чтобы ты рассказал ей о Грейс, рассчитывают выяснить, не утаил ли ты чего от них.
— Значит, мне отказаться?
— Погоди. — Эйнштейн отложил мобильник и свернул на Гайд-Парк-Корнер, что заняло некоторое время и дало возможность подумать. — Конечно, безопаснее всего отказаться. Но, с другой стороны, она работает в «Скиддер», а нам необходимо выяснить, что там происходит. Если ты будешь настороже и не скажешь больше, чем сказал полиции, то опасности нет. Наоборот, сам можешь кое-что выудить у нее. Но будь осторожен. Вдруг у нее жучок, как в фильмах.
— Ладно. Пока, а то она, небось, уже звонит.
— Удачи тебе. Ой, Терри!
— Что, приятель?
— Учти, мозги работают лучше, когда штаны на тебе.
Надежды Джулии не оправдались. Полночь, они уже три с половиной часа бесцельно колесили по городу. Предложение перекусить он отверг. И вообще был не очень-то разговорчив, выглядел озабоченным и нервным. Она фактически приказала ему зайти вместе с ней в бар на Бромптон-Кросс, но и тогда он взял только фруктовый сок. Может, парень занял глухую оборону, поскольку она призналась, что нарочно искала его? Джулия не видела иного способа заставить его разговориться об убийстве. Однако ему, похоже, было нечего добавить к тому, о чем сообщали газеты. Она надеялась услышать, что он сомневается в виновности Марти, но он молчал. Каждый раз, когда она заводила об этом речь, он уходил от темы убийства, съезжая на банальности вроде жизни в «Скиддер». Может, зря она не сказала, что уже там не работает? Может, надо было объяснить, почему ее уволили, и он бы раскрылся?
А вдруг он предупредил полицию о ее звонке? Оттого и просил у нее время подумать? Может, они велели ему согласиться на встречу, но держать язык за зубами? Может, хотят выяснить ее намерения и потому велели парню расспрашивать о «Скиддер»? Глядишь, и жучок ему нацепили для записи разговора, как в кино. Лучше соблюдать осторожность, а главное — не называть имен. Стоит ей высказать малейшие подозрения насчет Роско, полиция сообщит ему, а через час ее обнаженное тело станет достоянием Интернета.
Что же делать? Продолжать эти бесцельные и дорогие разъезды по Лондону нет смысла. Джулия велела ехать домой и всю дорогу молчала. Терри обернулся.
— Приехали, милая. Сто фунтов, как договорились.
— Конечно. — Она порылась в сумочке и вынула шесть двадцатифунтовых банкнотов. — Спасибо. Вы не окажете мне услугу?.. В последнее время здесь произошло несколько краж со взломом. Я очень боюсь, особенно после убийства. Вы не подниметесь со мной в квартиру на всякий случай, а?
Терри колебался — стоит ли? Он ничего не выяснил, но и сам не раскололся. Девчонка, безусловно, сексапильная, а он не мог положиться на себя, когда оказывался в доме наедине с этакой милашкой. С другой стороны, она такая аристократичная, высший класс, маловероятно, что он рискнет залезть к ней под юбку. Он припарковался, запер такси и поднялся наверх по двум лестничным маршам.
