Поставить на автопилот путь от и до возможности не имеется. Память машины занята первоначальной целью. Подобрать пароль Бен не сумел, а мордовать пленника ради того, что проще и веселей сделать вручную, не намеревался. При вспомогательном режиме, автоматика реагировала лишь на актуальные опасности. Но, как он и обещал, Бен кое-что подкрутил... Так что автопилот с минуты на минуту окончательно превратится в помеху.
Бен Торо переключился на целиком ручное управление и... понеслись!
Надо же, люди до сих пор шепчут свои молитвы!
То ли штурвал был настроен лишку чутко, под человеческие руки, то ли Бен, соскучившийся по чему-то подобному, не рассчитывал силу, но грузовой корабль слушался его, как лодочка на пневматике! Компактный, маневренный... Похоже, и его занесли из армейской на гражданскую службу.
Каждый метеорит целил в лобовуху.
"Гордый кэп..." Не щурится, застывшая гримаса не в счёт, с остекленевшими глазами сидит, только губы шевелятся.
Бэн собрался было отвлечь его светской беседой, но живо уловил, что это не улучшит атмосферу. Не верит капитан в захватчика, как у рулевого! А жаль, ещё двенадцать часов лететь. Возможно, демонстрация?
Оставив левую руку на руле, Бэн пошарил в открытом бардачке под панелью управления, нашёл много резинок, мусора и ожидаемую жвачку. Шит, дыня приторная. Сплюнул ей и, выстрелив языком, поймал раньше, чем вмазалась в лобовое стекло. Видишь, какой я быстрый? Нет проблем, астероиды фигня.
Бэн самодовольно оглянулся, ища сдержанного восхищения и признания расового превосходства, но в глазах капитана встретил немного другое... Да и сам ощутил, как ухмылке что-то мешает, неуместно продлевает её. Ну, конечно, вообще расслабился: кожа пятнами, и "рот до ушей, хоть завязочки пришей". Из углов ехидно растянутого рта нижние клычки лезут наружу, перекрывая верхние... "Хо-хо, я - душка!"
Эта улыбка роднит хамелонцев с дольчами. У одних в пасти, равняющейся каменоломне, у других - на антропоморфном лице. Плевки жвачкой при таких условиях ближе к намёку на плотоядность.
- Последний раз в книжке такого пятнистого, как ты, видал в начальной школе, на уроке природоведения. И много вас, таких... - напрашивающийся эпитет у капитана всё-таки не сорвался с языка. - Прижилось на нашей планете?
- Среди президентов или среди банкиров?
- Ясно...
Бен Торо рулил, человек молился, неотвратимо близилось время расставания.
На орбите Бен притормозил, услужливо развернул корабль, со скрипом разжал кулаки, затёкшие на штурвале, и пошёл освобождать сортирных пленников. Они пускай наручники с капитана снимают.
Катапульты на грузовых кораблях - самая что ни на есть третьесортная дрянь одноразовая. Шар, да и всё. Человек в такой сдохнет при малейшей нештатной. Пятьдесят на пятьдесят и без неё. Ему, хамелонцу - сгодится. Установил таймер на минимум, залез и выстрелился в открытый космос, в направлении родной планеты.
Вот и всё, последний аккорд крутизны отзвучал.
Бэн выбрался из капсулы, выпрямился и сразу припал к земле...
Маленький. Младший. Меньший на своей обожаемой планете. На дышащей волей, сладострастной, кровожадной, неукротимой родине. "Здравствуй, Хамелон. Благословенная Сельва, благослови меня".
Здесь даже тропические бабочки крупней его. Здесь у некоторых ветвистых лиан шипы длинней его руки, а цветы, лежащие на земле в розетке листьев, выше его ростом. Здесь и больше нигде во всей вселенной живут, процветают и, если предельно честно, завершают вытеснять их вид, природные враги хамелонцев - завры дольчи.
Они могли бы оказаться любыми на посторонний взгляд: грациозными, сладкоголосыми, миловидными, совершенными в пропорциях. Не влияет. Инстинкт кричал без вариантов: естественный враг, кромешный ужас.
Природа сыграла против интеллектуального преимущества, поставив на инстинкты, и выиграла партию за них, играя с самой собой. Вот мораль: интеллект, не взявший власть над эмоциями, - херовый инструмент, предательское оружие.
Ухищрения хамелонцев выжить рядом с дольчами не шли в сторону нападения, контратаки. Они не могли, не получалось думать в ту сторону. Взрослые хамелонцы по отношению к заврам оставались перепуганными детьми. Страшный бабай не имел слабых мест, будучи инфернальным злом.
Бэн живо вспомнил, почему он сбежал отсюда! Вспомнил, как счастлив был, сбежав.
Вой... Рёв...
Сельва окружена им, как гудением ульев. Кокон рёва. Циклоны и антициклоны рёва. Наползание воя, вдвойне страшное затихание. Кромешная психическая атака. Чёрт их знает, о чём! Но характер их таков, что стада и одиночки завров переговариваются беспрерывно.
Вой дольчезавров держал Сельву в клещах, тоскливый, хриплый, взлетающий до ультразвука, падающий до инфразвуковых басов, не прекращающийся ни днём, ни ночью. Лишь в лоскутных просторах жёлто-изумрудной пустыни, куда прорваться ещё дела стоит, не слышен их рёв. Как же я вас ненавижу.
9.
