— Не знаю, разбойники какие-то, да и неважно сие. Охрану нашу всю побили, а меня с Дашкой в полон захватить вознамерились. Ольга всё убыстряла речь, нервно комкая платок.
— Но всё же свезло нам: один молодой дворянин с оказией в тех местах случился. Вот он со своими людьми татей-то и упокоил, а после до дому нас сопроводил.
— Господи, — повторила Софья, — как же ты напугалась, бедная, что в обители спрятаться решила.
— Нет, — возразила Ольга, — не так. Вернее да, напугалась, конечно, но в монастырь не за тем уйти собиралась. Понимаешь, — она вновь замялась, подбирая слова так, чтобы и не соврать и в то же время правду утаить, — тот дворянин, ну что меня от лихих людей уберёг. Я ведь ему благодарна была безмерно. Вот. А после он уехал, и чуть позже некое обстоятельство обнаружилось. Понимаешь?
Софья недоумённо смотрела на сестру.
— О боже, Соня, — Ольга спрятала лицо в ладонях, — непраздна я. Понимаешь теперь?!
— Ты что?!
— Да, — кивнула младшая сестра, по-прежнему прикрывая лицо, — так вышло.
В беседке повисла тишина, слышно было, как гудели одуревшие и злые осенние мухи. А где-то в доме кухарка распекала нерадивых помощников.
— А… — начала было Софья, но запнулась. Помолчала, собираясь с мыслями, подумала и заговорила уже уверенно, по-деловому.
— Ежели ты полагаешь, сестрица, что я сейчас стыдить тебя стану, так вот нет. Даже и не подумаю. И вполне могу тебя понять. Кровь, стрельба, шпаги. До шпаг ведь дело дошло?
Ольга кивнула.
— Ну вот, я и говорю, вокруг смерть и ужас, а тут он. Сильный, смелый, надёжный. Так ведь было?
Новый кивок.
— И как тут разглядеть иную опасность что девице неискушённой грозит. Конечно же, ты ему доверилась. Или… — вдруг насторожилась Соня.
— Нет, нет! Что ты! — замахала руками Ольга. — Никакого принуждения. Он вёл себя сообразно чести дворянской.
— Сообразно, — скривилась, старшая сестра, — сообразно чести он к тебе и вовсе прикасаться не должен был. И даже смотреть в твою сторону без необходимости. Впрочем, господь с вами, не о том речь. Монастырь да, в твоём случае выход конечно, но надо признать выход дурацкий. На такое лишь от отчаянья решиться можно. У тебя и родители живы, а коли пересудов провинциальных боишься, так завсегда ко мне переехать можно. И не перебивай, — остановила она пытавшуюся что-то вставить Ольгу, — никакой приживалкой ты бы не была. Мы сёстры всё же — родная кровь. Но то так, на крайний случай. А покуда предлагаю дворянином твоим заняться. Ты запамятовала, поди, но семья моя вес изрядный имеет, в столичном-то обществе. Мы этого твоего спасителя так на всю империю ославим, что он на коленях приползёт руки твоей просить. Государыня императрица к тому же, любит такие браки устраивать, а Володе она благоволит, и ябеду мою всяко без внимания не оставит.
— Да я… — вновь собралась возразить Ольга.
— И слушать ничего не желаю! — категорично отрезала Софья. — Благодарность благодарностью, но совесть-то иметь нужно. Ну-ка, быстренько называй мне его имя, надеюсь сей «спаситель» представился. Просто назови имя. Согласись, что хотя бы это я должна знать.
— Темников, — устало выдохнула Баркова.
— Ага, — возликовала Соня, — значит Темников! Постой. Какой Темников?
— Наследный княжич Темников, — со скрытым злорадством, проговорила Ольга, — Александр Игоревич.
— Дела, — озадаченно выдохнула Софья Николаевна, — с этим да, с этим не сладить. Ему и на мнение людское начхать, и императрица из-за нас ссориться Темниковыми не станет. Разве вот на совесть надавить. Да там такой фрукт, что ты!
— Соня, — Ольга взяла руки сестры в свои и легонько встряхнула, — успокойся, ничего этого более не надо. Я замуж выхожу.
— Замуж? — на мгновение удивилась Софья, но тут же продолжила в своей напористой манере. — Ах, ну да, за Местникова. Что ж, со стороны Ильи Константиновича это воистину благородный поступок. А сестра его, стало быть, о твоих обстоятельствах прознала и приехала недовольство своё выказывать. Вы ведь потому ссорились?
— Боже мой, Соня, — расхохоталась Ольга, — тебе бы пиесы писать, успех был бы, несомненно. Нет оба раза. Ссорились не потому, и замуж я выхожу за Александра Игоревича.
— За какого Александра Игоревича? — растерянно моргнула Софья Николаевна.
— Так за Темникова же!
— Ага. Сестра Барковой, порывисто поднялась на ноги и нервно зашагала по беседке. Два шага в одну сторону, разворот, два шага в другую.
— Ага, — повторила она, — верно, я чего-то ещё не знаю. Ты не могла бы, душечка, не томить, а обсказать всё по-порядку, как водится.
— Могла, разумеется, кабы ты не перебивала.
Софья картинно выпучила глаза да рот руками зажала.
— Приезжал княжич намедни, — хихикнув, продолжила Ольга, — Как услыхал о ребёнке — обрадовался и сразу руки моей просил. На коленях, кстати, как ты и грозилась. Говорил, что жизни своей без меня не мыслит более, и что каждый божий день обо мне думал.
— Надо же! — удивилась сестрица. — А мы точно об одном и том же человеке говорим?
