Ни на следующий день, ни на день после, ни на тот, что шел следом, контакт не получилось установить. Так прошел целый месяц. Жизнь в племени продолжалась в прежнем темпе. Гурры высказывали свое желание пообщаться с предком, но когда Марак им снова и снова говорил, что тот не выходит на контакт, они лишь понуро опускали головы и откланивались. Постепенно все смирились с тем, что предок не говорит и стали воспринимать его как данность. В общем и целом, многие считали его присутствие хорошим знаком. Они даже полагали, что присутствие его стало приносить им удачу. На охоте стало попадаться больше добычи, никто уже давно не болел и не умирал. Наступила ясная полоса, и естественным было считать, что это все предок постарался.
Сам предок преследовал Марака по пятам и не отделялся от него ни на минуту. Он проводил с ним круглые сутки и выступал наблюдателем в бытовой жизни старейшего гурра. Казалось, что он внимательно смотрел и слушал, хотя ни глаз, ни ушей у него не было. Порой он отвечал на заданные вопросы. Двойным прыжком, когда логично было бы сказать «да» и одним, когда нужно было отвечать «нет». Иногда ответы совпадали с тем, что от него ожидали «увидеть». Но при попытке уточнить его ответ, он переставал двигаться вовсе.
Каждый день в течение месяца старейшины собирались в зале для совещаний, пытаясь найти способ разговорить предка и выяснить у него хоть что-то. Миссия их была крайне важной, поэтому от охоты они себя освободили. Один раз, правда, они снарядили небольшую экспедицию на место приземления предка, надеясь найти там какие-то зацепки, которые они упустили из виду. Но не нашли там ничего примечательного, кроме ростков фухсы, которые начали заполнять кратер. В итоге за целый месяц изысканий они так ничего и не добились от предка.
— Что если он не хочет с нами разговаривать? — высказал свое предположение Кофф. По старшинству он был предпоследний, немногим младше Марака, но выглядел старше его на десяток лет. — Я имею в виду, что если он не хочет говорить именно с нами, но заговорит с кем-то другим, кто есть в племени? Быть может, мы совершили ошибку, когда оторвали его от племени и решили, что лишь у нас получится общаться с ним?
Хвост Буна поднялся вверх.
— И почему он тогда прицепился к Мараку? Если бы он хотел общаться с кем-то другим, то уже давно оставил бы его и отправился в музыкальный зал или в чей-то дом. Мы ведь не ограничивали его в передвижениях.
В доводах Буна была своя логика. Но на этом она заканчивалась. Он передал свое слово, и его подхватил Марак. Он говорил вдумчиво и размеренно.
— Я размышлял, почему он выбрал именно меня. И я думаю, что причина тому в том, что я был тем, кто встретил его на белом льду. Поэтому он ухватился за меня, как за спасителя, который укажет ему путь в мире, который он давно покинул. Но даже так, несмотря на эту великую роль, отведенную мне, судя по всему, я не тот, кто сможет поговорить с предком. По крайней мере, не сейчас, — он тяжело вздохнул. — Я вижу смысл в том, чтобы дать другим членам нашего племени возможность пообщаться с ним. Хуже от этого точно не станет.
— Как знать, — возразил ему Шом, — мы ведь не знаем, с чем пожаловал нам предок, какие вести и знания он принес. Что если он сообщит всему племени нечто такое, что вызовет переполох? Ведь мы не можем знать этого наверняка.
— Точно так же он может рассказать благие вести, которые обрадуют все племя. А держа его возле нас, мы лишаем племя возможности их услышать. И чем дольше это будет продолжаться, тем больше нас будут потом винить в этом. Уже сейчас некоторые члены племени косо поглядывают в нашу сторону. «Великие» старейшины уже целый месяц молчат и не приносят никаких новостей — вот, что я читаю в их взглядах, — высказал свое мнение Васк.
— Да, чем дольше мы будем отмалчиваться, тем ниже будет падать наш авторитет, — согласился Роно.
— А ты думаешь, что если мы приведем его к остальным, и он заговорит, наш авторитет сразу поднимется? Заговорит он не благодаря нам, а вопреки. Мы так и останемся теми, кто целый месяц бил баклуши и не сделал ничего полезного, — холодным мрачным голосом озвучил свое мнение Фрой. Он говорил редко и чаще всего был настроен пессимистично.
— Мы так с вами ни к чему не придем. Предлагаю провести голосование. Пусть оно решит, как нам поступить, — вмешался Марак. — Кто за то, чтобы дать предку общаться с остальными — поднимите хвост вверх.
Раз, два, три, четыре, пять. Пять хвостов поднялось вверх. И шесть — Марак поднял свой хвост. Секунду спустя к нему присоединился Роно. Итого семь против пяти. Голосование прошло успешно.
— Значит решено. Завтра утром соберите всех в музыкальном зале. Охота может подождать денек. Скажите, что все смогут обратиться к предку с вопросом. Пусть подумают, как следует. И раз уж мы не знаем, сможет ли предок отвечать на нашем языке, пусть используют такие вопросы, на которые можно ответить либо «да», либо «нет». Заодно посмотрим, как и на что он будет отвечать вообще, — подытожил результаты собрания Марак.
