— Я могу помиловать тебя, племянник, ибо знаю, что ты был дружен с этим мятежником, пока он ещё притворялся верным слугой короны и империи. Я знаю, что намерения твои были наилучшими, что молодость и доверчивость не позволили тебе увидеть пропасть, в кою идёшь… — Кодар не сомневался, что слышит всего лишь «официальную версию», что дядя сейчас изощряется в ораторском искусстве не для него, но для тех ушей, что в изобилии растут изо всех стен, даже из шёлковых. — …но я не могу простить того, кто самовольно собрал войско, собираясь вторгнуться в столицу, кто тщился занять древний трон, на который не имеет ни права крови, ни права силы. — император помолчал, словно собираясь с мыслями… или вспоминая, о чём шёл разговор, прежде чем прозвучало имя Лише. — Ладно, племянник, я звал тебя не затем, чтобы толковать о мятежнике и предателе. Полагаю, ты понимаешь, что твои люди должны делом доказать свою верность. Кроме того, они лучше других подготовлены к боям среди этих скал. Так что вы пойдёте в авангарде. Займите соответствующую позицию.
— Я надеялся на это и уже присмотрел подходящее место. — дядя, похоже, ждал возражений, аргументов и доводов, объясняющих, почему из его людей выйдет плохой авангард, так что своей репликой принц выбил его из колеи. Теперь можно спрашивать:
— А твоя армия останется здесь?
— Разумеется. Эта позиция очень удобна и отвечает всем требованиям нашей тактики и стратегии.
Юноша не дал воли эмоциям. Значит ли это, что дядя окончательно сошёл с ума? Или он не представляет себе реального положения вещей, численности и боеспособности противника? Или же… орда варваров должна перемолоть мятежный авангард вместе с ненужным более племянником, понести изрядные потери — и вот тогда, и только тогда, ударит гвардия. Да, дядя вполне может рассуждать именно так… и это значит, что он не знает, с чем им предстоит столкнуться, или не верит донесениям.
— А теперь я хочу спросить тебя: кто тот рыцарь, что присоединился к вам..?
Принц ждал этого вопроса. Естественно, человек, продемонстрировавший такое боевое искусство, не мог ускользнуть от внимания соглядатаев, даже если отбросить в сторону то, что в результате оной демонстрации приговорённые избежали смерти и скрылись на севере. Вот только что отвечать?
— Леди Альвиарран из дома Оро Ваи, рыцарь Огня. — не придумав ничего лучше, юноша сказал правду.
— Леди? Надо же, и впрямь… и где она сейчас?
— В разведке. Где-то за Аридаром.
— За горами? Она не из трусливых, так? Ну да с таким мастерством, наверное, можно забыть про страх. Я хотел бы говорить с ней, как только она вернётся.
Кодар не стал комментировать императорскую просьбу, хотя не сомневался, что, желай Виа подобного разговора, она уже явилась бы в гости, невзирая на дозоры, гвардию и магов. Вместо этого он сказал:
— Она вернётся, когда варвары пойдут в атаку. И будет драться вместе с нами. — в последнем юноша испытывал изрядные сомнения, но говорил твёрдо и уверенно. — Так что после боя, если сподобят боги отбить натиск и остаться в живых….
Принц внимательно следил за лицом, и, главное, глазами дяди, произнося последние слова. Он хотел знать, чего ждут от него и его людей, знать, а не предполагать и догадываться! Император не обманул ожиданий племянника. Чуть искривились губы, едва заметно дрогнули веки, и странная искра промелькнула в выцветших старческих глазах. Впору хвалить себя за сообразительность. Надо же, угадал, не ошибся! И сам заявился в западню, сам, не под конвоем! Хорошо, хоть Инберта с собой не поволок.
— Ты же лучший клинок Алькартана. — тепло улыбнулся дядя. — Да и леди эта, рыцарь Огня, тоже знает, с какого конца за меч берутся. Моим гвардейцам теперь, небось, и впятером с тобой не сладить! — император словно бравировал своей осведомлённостью, откровенно намекая на тренировки оруженосцев Виа, в коих участвовал и принц. — Ну да ступай. Тебе ещё своих людей устроить надо, а я тебя тут всяческой болтовнёй задерживаю. Если какие вопросы возникнут, приходи. Тебе я всегда рад.
Оказавшись на свежем воздухе, услышав ругань, разговоры и песни под пиво, обычные в военном лагере, юноша почувствовал себя вновь родившимся. Его не застрелили, не отравили и не заколдовали. Более того, ему удалось выяснить, зачем понадобилась несложная эта ловушка. Племянник нужен императору, чтобы стальным заслоном поставить северные дружины на перевале — и геройски погибнуть. Что ж, известная угроза — это уже пол-угрозы.
