– В своем кабинете. Готово, ваша светлость.
Ринка кинула и пошла к кабинету. Шагая, она перебирала варианты, как бы начать разговор.
«Людвиг, я хочу тебе сказать, что у нас родился сын…» Нет! Не то. «Людвиг, у меня есть дракон и он разговаривает…» Нет! Опять не то. «Людвиг, я гуляла по конопляному полю и нашла яйцо…» Чушь какая-то!
Ринка резко остановилась перед дверью, из-под которой пробивалась полоска света. Желтая. Уютная. И не скажешь, что за ней – некромант, да? Ох, как же все запутано! Может, в следующий раз? Ну, когда она найдет правильные слова…
Она почти собралась развернуться и сбежать, когда дверь распахнулась. Ее вмиг окутало терпковатым запахом мужского тела, теплом и надеждой. Сильные руки обхватили ее за плечи, прижали к горячему телу, и такой родной, необходимый голос шепнул в макушку:
– Рина! Ты пришла.
Она почти было сказала, зачем – успела набрать воздуха и открыть рот… Но Людвиг ее поцеловал. Жадно, жарко и нежно, упоительно нежно! В его руках ей было так хорошо, что все мысли тут же вылетели из головы, оставив лишь смутное недоумение: и чего я боялась, все же хорошо, да просто отлично!
Обняв его за шею, Ринка привстала на цыпочки и прижалась к нему всем телом, отвечая на поцелуй и желая большего – сейчас же, сию секунду! Она так давно его хочет, ужасно давно!
Словно услышав ее мысли, Людвиг со стоном оторвался от ее губ, подхватил ее на руки и понес… К столу? – невольно улыбаясь, подумала она.
Но нет, мимо стола он прошагал, даже не глянув в его сторону. Пинком распахнул дверь в глубине кабинета – и они оказались в спальне. Наверное. Потому что единственным, что Ринка успела рассмотреть, была огромная кровать под балдахином. Кажется, синим. Вот что определенно было синим, так это глаза Людвига, сияющие нежностью и желанием. И его руки тоже были нежными и самую капельку неловкими, он путался в юбках и пуговках, сердито и нетерпеливо ворчал о каком-то Барготе, придумавшем все эти крючочки и завязочки, и целовал ее – скулы, губы, шею, плечи. Сдернул платье, веером плеснули пуговки, Ринка засмеялась, и тут же охнула, когда нетерпеливые ладони мужа накрыли ее грудь.
Вот сейчас ей не казалось все сном. Сейчас она как никогда остро чувствовала реальность происходящего. И эта реальность, Ктулху ее подери, Ринке нравилась! И безумно нравился Людвиг, нравилось запускать пальцы в черные шелковые волосы, гладить напряженную сильную шею… вот только рубашка…
– Сними это, – потребовала она, – я хочу…
Он на миг замер, поднял на нее взгляд – горящий, восторженный, недоверчивый. Улыбнулся, приподнимаясь на локтях.
– Хочешь?..
– Хочу. Трогать тебя, – она тоже улыбнулась, глядя ему в глаза, и почувствовала, как напряглись его бедра, увидела, как раздулись его ноздри. – Хочу тебя.
Ринка сама немножко… ладно, не немножко – сильно удивилась собственной смелости. Но она видела, что ему это нравится. Что он хочет не просто покорного женского тела, а ее желания. Ее смелости. Нежности. Откровенности.
– Все, что пожелаешь, моя радость, – осторожно коснувшись ее губ, он прошелся пальцами по застежке своей рубашки.
Снять ее он не успел – Ринке хотелось самой. Огладить его плечи, бугрящиеся мускулами, стянуть с них тонкий батист, провести ладонью по впадинке позвоночника, почувствовать его дрожь, услышать его стон. И ответить на поцелуй, жаркий и жадный, и больше не думать ни о чем, только чувствовать – его дыхание, его движение, касание его обнаженной кожи, его жажду и бережные ласки его губ.
Кажется, от ее платья и от его одежды остались какие-то лохмотья. Где-то на полу. Наверное.
Кажется, она кричала, когда Людвиг вошел в нее, и кусала его за плечо, и звала по имени, извивалась и прижималась к нему.
Кажется, весь дом их слышал, даже портреты.
А дальше… а дальше она уснула, так ничего и не рассказав. И ей снилось, что Людвиг нежно целует ее в искусанные губы и шепчет: я люблю тебя, моя маленькая непоседа.
Ведь этого не могло быть на самом деле, не так ли?
Людвига разбудил едва слышный шепот Рихарда:
– Герр Людвиг, вас к фонилю.
Людвиг осторожно снял с плеча голову супруги, с трудом удержался, чтобы не поцеловать ее спящую, ибо не был уверен, что сможет тогда покинуть кровать, и тихонько выбрался из-под одеяла. Дворецкий подал ему халат и с поклоном отворил дверь.
На пороге Людвиг оглянулся: Рина так и не проснулась.
– Полковник Бастельеро? – раздался с трубке приятный мужской голос с легким южным акцентом. – Я привез вам привет от дона Марка.
Людвиг криво усмехнулся. Что понадобилось испалийской инквизиции от скромного некроманта?
– Надеюсь, его величество Ортего в добром здравии? – на всякий случай уточнил он, надеясь, что Испалису не потребовалось в срочном порядке еще одно коронованное умертвие.
– О, его величество прекрасно себя чувствует и на днях посетил виноградники Сальрассы. Изумительное вино, я привез вам несколько бутылок. Где мы можем встретиться?
