– Значит, кто-то из студиозов забыл, – удрученно вздохнул доктор. – Удачного дня, фрау!
Он небрежным жестом открыл портал и исчез в нем с громким хлопком.
– Тебе не показалось странным, что никто ничего не заметил? – тут же спросила Ринка.
– Полог тишины и отвода глаз, – отмахнулась Тори и, подхватив ее под руку, потащила к мобилю. – Меня больше другое волнует, зачем Петер Курт развеял остатки ауры убийцы и стер все его следы? И правду ли он нам сказал? Не тот ли это человек, которому герр доктор запрещал кое-что по фонилю?..
– Например, убивать тебя? – предположила Рина. Ее-то убивать точно не за что, что бы там не вопила паранойя! А вот у франкской шпионки могли быть враги.
– Именно.
– Но тогда выходит, он на нашей стороне?
– А у нас есть сторона? – округлила глаза Тори.
– Конечно! – сообщила Рина, чувствуя, как подступает истерика. Отходняк-с, матушка. – Мы же воплощаем в жизнь коварный заговор по охмурению доктора Курта!
Девушки переглянулись и расхохотались. И только когда истерика отпустила, и Ринка начала соображать более-менее здраво, она вспомнила о Фаберже. Не задело ли его ее эмоциями? И не в нем ли причина такого плотного интереса к ее персоне алого дракона? Ох, как не вовремя сегодняшний поход в оперу! Ей бы ознакомится с литературой, побыть подольше с новорожденным.
И немедленно рассказать все Людвигу! Шутки давным-давно закончились, и сегодняшний убийца – тому подтверждение. Ринка ни на грош не верила в собственную версию о врагах Тори, и прекрасно помнила кольцо на пальце убийцы.
Решено. Сегодня же. Вот как только вернется домой – так сразу и расскажет, и попросит совета, и позволит ей помочь. В конце концов, она не настолько безмозглая дура, чтобы надеяться справиться одной там, где до сих пор не разобрались спецслужбы нескольких государств.
Название сегодняшнего спектакля как нельзя лучше соответствовало настроению Людвига: «Безумный день, или свадьба Фигаро». Музыка Амадеуса была прекрасна, заезжая романская прима ни разу не сфальшивила, супруга искренне восхищалась постановкой и голосами, и безумный день полковника госбезопасности имел все шансы закончиться мирным семейным вечером.
Правда, рядом с доном Диего и юным Ортисом, на пару пытающимся очаровать герцогиню Бастельеро, забыть о работе было крайне сложно. А при воспоминании о докладе представителя «дружественной» Франкии, барона де Флера, и вовсе начинал дергаться глаз, а руки покрывались чешуей. Вот так нечаянно узнать, что проклятие, убивающее твоих предков – никакое не проклятие, а шайка безумных ученых! И ближайшая, она же последняя их цель – чета Бастельеро!
Каждый раз, вспоминая об этом, Людвиг невольно оборачивался к жене, проверить, на месте ли?
Вот и сейчас, усаживая почему-то грустную супругу в мобиль, чтобы ехать домой, Людвиг мысленно прощупывал весь ближайший квартал на предмет злоумышленников. Самое досадное, что противостояли ему не обычные шпионы или заговорщики, а опытные маги, собаку съевшие на конспирации и тайных операциях.
– Людвиг, милый, с тобой все хорошо? – Рина накрыла его ладонь своей и заглянула в глаза. – Мне кажется, ты чем-то обеспокоен.
От ее заботы внутри потеплело и безумное напряжение сегодняшнего дня отпустило. Почти.
– Тревожные новости из Франкии. Коллеги раскопали некий тайный орден, а с ним вместе демонову гору проблем. Не хочу о них думать хотя бы до завтра. – Людвиг притянул руку жены к губам, коснулся затянутого в кружево запястья. – Я говорил тебе, что сегодня ты необыкновенно очаровательна? Ты затмила всех дам в опере, даже примадонну.
– Кажется, да… но я не против, чтобы ты повторил, – зардевшись, ответила Рина, а Людвига окатило волной нежности.
– Но ты грустишь. Тебе не понравилась опера?
– Понравилась, – ответила она и прижалась щекой к его плечу. – Удивительно, но у нас тоже есть «Свадьба Фигаро». Иногда мне кажется, что я дома, так все похоже. А иногда…
– Скучаешь по родным?
– Я стараюсь об этом не думать, – вздохнула она, – но не всегда получается. Знаешь, когда-то я мечтала петь в опере. Готовилась поступить на вокальное отделение в консерваторию, иногда выходила на сцену в ансамбле, ну, у меня мама работает в театре…
Она замолкла, задумавшись о чем-то своем, а Людвигу показалось, что перед ним внезапно приоткрылось что-то очень важное и драгоценное. Ведь они ни разу не разговаривали по душам. Он почти ничего не знает о своей загадочной, прекрасной, смелой и упрямой жене. И ему хочется знать о ней как можно больше! Не потому, что Гельмут велел, а потому что она – его жена. Самый близкий, самый дорогой ему человек. Потому что она любит его таким, какой он есть, со всеми его дарами и проклятиями.
– Я бы хотел тебя услышать.
– Не выйдет. Я потеряла голос, – в ее тоне печаль мешалась с удивлением и каким-то светлым спокойствием. – Сразу после школы. Потому и университет, биофак, что я не могу больше петь. А наука… к науке я привыкла с детства.
