– Нет, дорогая моя Рина. Это были уникальные люди, которые не только понимали драконов, но и могли охлаждать жар драконьего тела, позволяя таким образом перевозить на их спинах грузы и людей без риска быть зажаренными. Ты, возможно, не знаешь, но температура тела взрослого дракона приближается к температуре кипящей воды.
– Ничего себе. Но ведь ни одно биологическое существо не способно выдержать такой температуры! Белок сворачивается…
– Я думаю, это лишь внешняя температура, – кивнул доктор Курт. – А насчет белка ничего не могу сказать, к сожалению, мне не удалось добыть образцов мышечной ткани и крови. Умирая, дракон сгорает, не оставляя ничего, кроме пепла.
Ринка еле сдержалась, чтобы не проболтаться о живом дракончике. Взять у Петюни образцы совсем просто, по крайней мере, крови и слюны. А ведь это могло бы стать прорывом в науке!..
Так, спокойствие. Наука – наукой, а подвергать риску Петюню нельзя. Даже если доктор Курт включает свое очарование на полную мощность, и ей хочется рассказать ему все, что она знает и даже больше.
– Я думала, самосожжение драконов – тоже сказка… – сказала она, пытаясь унять головокружение: похоже, следствие магии Курта. – А всадники, какие они были?
– Весьма одаренные маги, умеющие говорить с драконами, – развел руками Курт; на его пальце блеснуло кольцо, испещренное незнакомыми символами. Оно притягивало взгляд, как шарик гипнотизера. – Сведения о них весьма противоречивы. Все что мне удалось найти, есть в моих записях. Думаю, в архивах семьи Бастельеро намного больше, но ознакомиться с ними мне пока не удалось.
«Похоже, Людвигу тоже не удалось, – подумала Рина, заставляя себя отвести взгляд от кольца. – Иначе он не относился бы к драконам, как к неразумным зверям. А мне срочно надо в лабораторию. Срочно, немедленно!.. Если я догадываюсь правильно…»
– О чем ты задумалась? – после небольшой паузы спросил доктор Курт.
Рина от неожиданности вздрогнула, но быстро нашла, на что переключить внимание, чтобы не проболтаться – а ведь хотелось, безумно хотелось обсудить внезапную догадку с великим ученым!
– У вас необычное кольцо.
– Это? – доктор бросил рассеянный взгляд на руку. – Память о годах учебы. Я состоял в одном ужасно секретном студенческом братстве, – с самым заговорщицким видом сообщил он восхищенно хлопающей глазами Тори. – Мы тайно собирались в заброшенном здании, пили вино и рассуждали о судьбах человечества. Прекрасное было время, – с ностальгией закончил он.
– Герр Петер, а они разговаривают вслух?
– Нет, конечно. Драконы общаются мысленно. У них нет речевого аппарата, подобного человеческому.
– А вы знакомы с кем-то, кто понимает драконов?
– Увы, с тех пор как исчезли всадники и драконы прекратили все контакты с людьми, я не слышал о подобном. Может быть где-то и есть тот, кто способен понять дракона, но сами драконы не желают общаться. Они триста лет лишь пролетают мимо или воруют коров и овец с пастбищ, изредка жгут то, что им не нравится – и это совершенно непредсказуемо.
– А в последние пару недель резко активировались и чуть ли не каждый день кружат над Виен, – продолжила за ним Тори и бросила на Ринку задумчивый взгляд.
– Именно. Совершенно непредсказуемые существа. Но вам, наверное, уже пора, а меня ждет доктор Берцель, вы видели его в лаборатории.
Рине показалось, что он не хочет говорить о драконах при Тори. Следует в следующий раз прийти сюда одной.
– Вы правы, доктор, нас ждут, – Ринка встала первой.
– Я провожу вас, только выпишу пропуск на завтра для мадемуазель Тори.
Он черкнул самопишущим пером на квадратике плотной бумаги, протянул пропуск Тори, и тут на его столе затрещал фониль.
– Прошу прощения, – бросил он гостьям и взял трубку.
Ринка потянула Тори к дверям, чтобы не мешать доктору разговаривать, но подруга словно не поняла ее намека, уперлась и с места не сдвинулась, да еще начала поправлять застежку на туфельке, хотя та вроде и не расстегнулась.
– Я запрещаю! – рыкнул в трубку герр Петер. В ответ раздалось бу-бу-бу: фонили в Академии были настроены не более тихий звук, чем на вилле «Альбатрос», о чем любопытная Ринка тут же пожалела. – Пока еще я принимаю решения, и вы обязаны мне подчиняться. – Опять бу-бу-бу. – Вот когда меня сместят, тогда и будете командовать. А сейчас не сметь!
Он положил трубку и с улыбкой повернулся к девушкам.
– Молодые преподаватели бывают такие рьяные. Рад был встретиться.
Из здания Академии Ринка вышла, прижимая к груди стопку научных трудов, при взгляде на которую вахтер едва не схватил кондрашку. Видимо, подобные ценности крайне редко покидали местную библиотеку. Но он собрал волю в кулак, подавил явственное желание отобрать сокровища и вернуть на место, и сообщил, что мобиль юных особ отогнан на гостевую стоянку, и он убедительно просит впредь не въезжать на площадь перед главным корпусом, а ставить мобиль где положено.
Тори бросила ему небрежное «конечно-конечно, дорогуша», и Ринка могла бы поклясться, что завтра без пяти восемь она снова оставит мобиль прямо перед подъездом.
