Еще доктор Курт писал, что люди, общавшиеся с драконами, делились на слышащих-женщин и всадников-мужчин. В большинстве случаев они состояли в браке либо были близкими родственниками, вроде брата с сестрой. Один всадник, без слышащей, испытывал трудности при общении с драконами. Судя по добытым Куртом записям, первой всегда слышала дракона женщина, она же налаживала связь между драконом и всадником. Но при этом слышащая не могла летать на драконе без всадника, ее дара не хватало для того, чтобы не поджариться на раскаленной чешуе и не свалиться от ветра. Почему? Курт расписывал теорию на десятке страниц, из которых Ринка поняла только одно: это магия, детка.
– Пфе! Здешняя наука!.. – фыркнула она, переворачивая очередную страницу, и тут в очередной раз вернулся Фаби.
Фаби. Не Петюня. Ринка почему-то даже мысленно перестала его так называть. Почему? Она могла бы на двадцать страниц развести теорию, не хуже доктора Курта, но решила быть честной и краткой: это любовь, детка.
– Есть хочу, – заявил он. – А Магда хрусталь моет, сказала, что обед через час. А дядя зомби сказал, что фрау Шлимамххер печет пирог с почками. Это вкусно?
– Дядя… кто? – Ринка чуть не поперхнулась.
– Рихард! Он же неживой!
– Неживой?..
Шок? Или Ринка уже что-то такое подозревала, но не хотела себе признаваться?
Это магия, детка. Привыкай. Драконы, умертвия. Муж-некромант. Да-да, некромант, а не Леголас из ролевых игр.
Ринка не успела прийти в себя от новости, как услышала за дверью голоса. Один из них показался знакомым: граф Энн. Черт! Вот принесло его!
– Прячься! – велела она Фаби, уставившемуся на двери с искренним детским любопытством, и показала на шкаф с платьями. – Нельзя, чтобы тебя увидели! А то заберут на опы…
Распахнувшаяся дверь не дала ей договорить. На пороге возник Отто и радостно завопил:
– Сюрприз!
За его спиной маячили искренне довольный король и нацепивший маску любезной радости Герман.
Им повезло, что Ринка – не матушка Бастельеро-Хаас и не умеет проклинать так, чтобы от одного взгляда люстра падала. А то бы от ее мысленного пожелания провалиться всей компании ко Ктулху в пасть могли бы случиться большие неприятности.
Вцепившись в книгу, словно она была спасательным кругом, Ринка встала и натужно улыбнулась. В голове не было ни единой мысли на тему, как ей защитить Фаби от чертова манипулятора в короне.
– Добрый день, ваше величество, ваше высочество, граф, – она присела в реверансе и украдкой оглянулась: успел ли Фаби спрятаться?
И чуть не рухнула в обморок.
Чуть позади нее стоял мальчик. Лет девяти, золотоволосый, веснушчатый и с огромными синими глазами. В точности как висящий в гостиной портрет Людвига до получения наследства! Даже одет был так же, в зеленый бархатный жилет поверх белоснежной рубашки с кружевным жабо и манжетами, полосатые бархатные же штаны до колен, белые чулки и туфли с пряжками. Мальчик с любопытством рассматривал гостей, а те с наименьшим интересом рассматривали его.
– Кто этот милый малыш? – тут же поинтересовался король, заходя в кабинет и без приглашения усаживаясь в кресло. Правда, Ринке он тоже кивнул, мол, к черту формальности, садитесь.
Только закаленная театральной жизнью психика помогла Ринке моментально выдать ответ.
– Это Фаби, сын Людвига! Приемный… Ну… – Ринка смутилась, но мужчины поняли ее по своему.
– Вот подлец! – восхищенно пробормотал Гельмут, разглядывая копию своего кузена в детстве, – и ведь ни словом не обмолвился, что у него есть бастард. Рина, вы святая женщина.
Если король и поверил Ринке, то граф Энн явно сомневался. Рина кожей ощущала его подозрительность.
– Кто твоя мать, Фаби? – спросил он.
– Рина, – с самым невинным видом ответил Фаби и тут же утратил интерес ко взрослым, переключившись на ровесника. – А тебя как звать? – спросил он принца, ошарашенного таким обращением.
– Фаби, это его высочество Отто, его величество Гельмут и папин начальник граф Энн…
Король хохотнул, а граф посмотрел на Ринку с такой укоризной, что она моментально вспомнила и этикет, и историю аристократии… Ничего, она иномирянка, так что переживут! И вообще, может, она без мужа не собирается ни с кем вести светских бесед! И предупреждать заранее надо!
– О, целый король! – восторгу Фаби не было предела, он подошел к не менее ошарашенному Гельмуту, протянул руку и осторожно потыкал в королевское бедро. – Ух ты! Мягкий! Настоящий король! Здорово!
– Где ты воспитывался? – строго произнес Энн, явно не зная, хохотать ему или срочно защищать сюзерена от культурного шока.
Ринка, например, упала бы без чувств, ибо кто знает их правила, прикажут еще выпороть! Она мысленно воззвала к Фаби, чтобы он ничего не ляпнул про свое драконье происхождение, и тут же представила жуткую картину выгула на поводке, сидения в клетке и правильного питания!
– Сначала я жил в горах, а потом здесь, на вилле, – мальчишка слегка присмирел.
– А где родился?
– Там, – он неопределенно махнул рукой и переключился на Отто. – Познакомить тебя с Собакой?
