– Да, да! – быстро проговорила Ринка. – Я как раз обещала его высочеству показать кошку! Ваше величество, – обратилась она к королю. – Вы ведь не возражаете?
– Не возражаю, идите, – милостиво кивнул Гельмут, продолжая рассматривать Фаби. Ринка прямо видела, как дымится королевский процессор, встраивая новую фигуру в сложную схему политических игр.
В отличие от короля, Герман явно не хотел так быстро расставаться с Фаби, а хотел задать ему сотни три вопросов. По счастью, не удалось: Ринка даже представить боялась, что ему наболтает дракончик!
«Следи за языком!» – мысленно крикнула ему вслед Рина и в ответ получила волну возмущения: «Я уже не глупый ребенок, не волнуйся!»
– Надо же, я всегда думал, что сын Людвига будет похож на него… э… взрослого. И давно мальчишка тут?
Ринка неопределенно пожала плечами, изобразив смущение и опустив глазки долу.
– Людвиг – скрытный паршивец, – хмыкнул Гельмут. – Не думал, что он так резво пользует служаночек в замке. Или юных селянок? Поздновато он взялся за воспитание мальчишки… а вы не устаете меня удивлять, Рина. Или в вашем мире принято вот так спокойно принимать бастардов в семью?
– У нас очень разнообразные традиции, ваше величество, – едва подняв глаза, ответила Рина.
– Он должен был мне сообщить, – задумчиво сказал Гельмут. – Бастарды от Бастельеро всегда вносятся в списки семьи, дару все равно, в браке рожден ребенок или нет.
– Сколько ему лет? – тут же спросил Герман.
– Около девяти.
– Да, поздновато кузен спохватился. Или не знал раньше…
– Так мило с вашей стороны навестить меня, ваше величество! – Ринка решила сменить тему. Отвечать на три сотни вопросов о бастарде она пока была не готова. Сначала неплохо бы договориться с Людвигом, что врать, а то эти двое запросто поймают на разнице в показаниях.
Гельмут молча согласился оставить тему бастарда и переключился на светскую лапшу. Они, видите ли, соскучились и очень волнуются за Рину в связи с нападением неизвестного! А еще Людвиг сегодня на задании и неизвестно когда вернется, и он очень просил Германа посмотреть память Рины, чтобы увидеть лицо нападающего. И это все только ради ее блага! Только ради него! И как поживает герцогиня? Не скучно ли ей, не обижает ли супруг, не ждут ли они наследника? Бла-бла-бла! Король была сама любезность, Герман – учтивость, а Рина – безукоризненная светскость. Комплименты сыпались безостановочно, разговор вертелся вокруг планов, желаний и сплетен. При этом Рина постоянно ощущала легкую боль в правом виске. Знакомую боль.
– Герман, вы пытаетесь проникнуть мне в память? – наконец, не выдержала она.
– Вы чувствуете? – ни капельки не смутился граф. – Просто так проще увидеть, что с вами произошло. Когда человек расслаблен, он легче отдает воспоминания.
– И что вы увидели? – Ринка позволила себе толику ехидства.
– Ничего! – недовольно ответил начальник госбезопасности. – Я не кардинал Диего, но для меня не составляет проблемы увидеть образы в памяти обычного человека. Но вы ведь у нас не обычный человек, не так ли? Какие тайны вы храните?
– Никаких особенных тайн, ваша светлость, – Рина усиленно захлопала глазами, включая блондинку. – Просто на мне амулет кардинала Диего. Вы ведь не предупредили меня…
– Кардинал дал вам амулет? – очень подозрительно спросил король и обменялся с Германом взглядами. – Снимите.
– Не мне, моему дорогому мужу. Но Людвиг нацепил на меня целую связку амулетов, – Ринка достала из-под окутывающей плечи и шею шали горсть «украшений» – Я не знаю, который из них.
Герман сразу указал нужный, и Рина его сняла, но в руки графу не отдала.
– Людвиг велел не расставаться с ними ни в коем случае, – невинно похлопала ресницами она.
Герман с королем снова понимающе переглянулись.
– Вспомните момент нападения, – велел Герман. – Рассмотрите его подробно. Где вы находились? Что слышали? Какого цвета его одежда?..
Под наводящие вопросы Германа она вспоминала нужное событие, удивляясь, как много подробностей сохранила ее память – тех подробностей, о которых она вроде как забыла, или толком не заметила их сразу. Правда, когда в картинку нападения вклинилось другое воспоминание – об их разговоре с Тори – Ринка мысленно выкинула его из головы и оградила все, что не касается нападения, каменной стеной.
– Что вы скрываете? – внезапно спросил Герман.
В ответ на его вопрос в памяти Рины мелькнула картинка из какого-то шпионского фильма со Шварцнеггером. По губам Германа скользнула едва заметная улыбка, и тут Ринка разозлилась. Она позволила себе вспомнить всю Бондиану, и «Семнадцать мгновений весны», и еще с полсотни отечественных и голливудских фильмов, и кадры военных новостей, и в качестве вишенки на торте – всю идиотскую телерекламу, все чертовы навязчивые слоганы и мелодии, и это все разом: нате вам параллельное клиповое мышление современного хомо вульгарис!
Герману хватило десяти секунд, чтобы болезненно скривиться и отпрянуть. Судя по бледности, покрасневшим глазам и выступившей на лбу испарине, погружение в информационный хаос тяжело ему далось.
