Голд, как мог, быстро разделался с бумажками и вернулся домой. Почему-то его упорно не покидало ощущение, что в его немаленьком особняке есть только одна комната, и она уже оборудована под кухню. С кухни доносились голоса, и Голд запоздало вспомнил, что обычно по утрам к нему приходит домработница.
В этом мире её звали Молли. Голд понятия не имел, кем она была в Зачарованном лесу. Здесь у неё на шее висел отец с группой инвалидности, огромные долги по счетам и целая вереница работ и подработок. Голд только доподлинно знал, что по утрам она приходила на уборку в его особняк, а ещё подрабатывала посудомойкой в закусочной у вдовы Лукас, ночной санитаркой в госпитале и бог знает, где ещё, если оставалось свободное время. Молли нужны были деньги — настолько, чтобы согласиться убирать дом местного тирана, но не настолько, чтобы идти танцовщицей или шлюхой в «Чёртову мельницу». Хотя все данные у неё были. Девушка имела довольно экзотическую восточную внешность, доставшуюся от покойной матери-азиатки, и стройную талию. А вот гордость и боевой характер явно помешали бы ей подстроиться под запросы Регины. Она предпочла вертеться как белка в колесе на десяти работах за гроши, чем раздвигать ноги перед клиентами, пусть и за большие деньги. В чём-то Голд даже уважал её упорство и трудолюбие.
И сейчас его домработница о чём-то говорила с Белль. Голд не был бы самим собой, если бы не попытался подслушать этот разговор. Скорее Белль расскажет о своих страхах уборщице, чем ему.
— …Всё так странно случилось, — задумчиво рассказывала Белль. — Сидни отобрал несколько девушек, включая меня, велел раздеться до туфель и идти на сцену, танцевать. У Лиззи и Мэг были короткие стрижки, и он зачем-то их заставил парики надеть. Сказал, что мистер Голд будет выбирать себе содержанку, и чтобы мы постарались.
— А я сначала подумала, что мистер Голд нашёл мне замену. Значит, он просто взял и купил тебя, как вещь? Средневековье какое-то, — поражённо проговорила Молли. Судя по плеску воды, она ещё успевала мыть пол.
— Понятия не имею, почему он выбрал именно меня. Танцевала я плохо, да ещё накануне подвернула ногу и никому не сказала. Мамочка Миллс взбесилась бы не на шутку…
— Думаю, он тебя не для танцев взял, — мрачно заметила Молли, отжимая тряпку в ведро.
— Сама знаю.
— Он уже?..
— Нет. Пока нет.
Какое-то время из кухни было слышно только, как елозит по полу швабра. А потом Белль снова заговорила. Так тихо, что Голд едва мог расслышать.
— Я до ужаса боюсь, когда он придёт ко мне в спальню. Я даже прошлой ночью на кухне осталась, лишь бы наверх не идти. Как будто, если бы он захотел, его могло это остановить. Агат про него такое рассказывала… — Белль перешла уже на шёпот, но Голд и без того знал, чего о нём могла наговорить Агат.
«Вот тебе и отозвалось».
— Старый козёл, — неприязненно отозвалась Молли на рассказ Белль. Голд не мог припомнить, чтобы его тихая исполнительная прислуга хотя бы раз так выражалась.
— Хуже всего это ожидание, — Белль шумно сделала глоток из кружки. — Я почти хотела, чтобы он пришёл на кухню и… и всё. Потому что, ну… он совсем не походит на того, кого описывала Агат. Он даже не накричал, когда узнал, что я всю ночь проспала на кухне за книжкой. Почти ни разу не наорал. И шутит странно, но нисколько не пошло…
— Я ничего не могу о нём сказать хорошего, да и плохого, — запыхавшись, ответила Молли. — Когда я прихожу, его нет дома. Я делаю свою работу, забираю деньги, которые мне причитаются, и ухожу. В городе же про него разное говорят, но мне обычно некогда разбираться, что в этом — правда, а что домыслы. Мне за это никто не заплатит… А как ты попала к мамочке Миллс?
— Понятия не имею. Я даже не помню, кем была до этого. Единственное воспоминание — я иду по улице, скорее всего, домой. Уже темнеет, а потом всё превращается в полную черноту, и всё. Я просыпаюсь в «Чёртовой мельнице», и мамочка Миллс объясняет мои обязанности. — Голос Белль стал задумчивым. — Она говорила, что у меня есть отец и я отрабатываю его долги. А я о нём даже не помню. Ни его, ни кем была раньше, чем занималась… Мне всё казалось, что, если я увижу отца, то сразу всё вспомню.
— Надеюсь, у тебя будет шанс.
— Вряд ли. Я уже просила мистера Голда, но он отказал.
— Может, ты момент выбрала неудачный?
— Не знаю. Я уже ни в чём не уверена, Молли. Я всё время взаперти. Сначала в «Чёртовой мельнице», теперь вот в особняке мэра. Я даже сбежать хотела. Но из клуба я не могла уйти, боялась, что мадам Миллс потребует деньги обратно или что-нибудь сделает с отцом. А теперь мистер Голд. Ему вообще весь город принадлежит…
— Грустно как-то, — судя по звукам, Молли закончила мытьё пола и теперь протирала столы и шкафчики. — Но не отчаивайся. Всё будет хорошо… Мне бы очень хотелось тебе помочь. Может, найти твоего отца?
— Не надо. Я из-за публичного дома не хотела его беспокоить, а если он узнает, что я теперь принадлежу мистеру Голду…
— Но ты ведь даже не помнишь его, — осторожно заметила Молли. — Вдруг это он тебя и продал мамочке Миллс?