Четвёртая из двенадцати танцовщиц чуть припала на ногу. Слишком неуклюже для профи, ведь её прежде никогда не выпускали на большую сцену.
Вот оно.
— Кажется, я сделал выбор, — сказал Голд, отметив, как глаза Регины непроизвольно метнулись влево, только подтвердив догадку.
— Да? Может быть, всё же досмотрите до конца? У вас ещё есть время, — Регина снова играла, она хотела, чтобы он передумал.
— Зачем же? Я уверен. Четвёртая девушка слева. Я забираю её.
Регина приказала поднять стекло. Танцовщицы уже перестали танцевать и теперь стояли совершенно голые, с распущенными волосами, лишь обутые в туфли на высоченных каблуках. На некоторых действительно были светлые парики. Четвёртой слева стояла его Белль и, глядя в пол, виновато переминалась с ноги на ногу.
— Это действительно та, которую вы так искали? — спросила Регина.
— Не всё ли теперь равно? — пожал плечами Голд. — Ведь обмену и возврату товар не подлежит. Называйте свою цену, мадам Миллс, и я забираю девушку.
— Думаю, самой лучшей ценой будет услуга. Когда мне понадобится ваша помощь, господин мэр, вы не откажете мне, — Регина протянула руку, и они закрепили сделку.
К нему подвели Белль, всё ещё голую, а теперь и без тех ужасных туфель.
— Она ваша, мистер Голд, — издевательски протянула Регина. — К сожалению, её одежда не сохранилась, а сценические костюмы — собственность «Чёртовой мельницы»…
— Не нужно, — Голд стянул свой пиджак и набросил на плечи Белль. Она тут же плотно в него закуталась. — Пойдём.
Они уже направились к выходу, но Регина притормозила его и шепнула так, чтобы услышал только Голд:
— Она никогда тебя не полюбит.
«Посмотрим», — злобно подумал он, обещая, что ноги его не будет даже близко рядом с «Чёртовой мельницей».
***
Когда они сели в машину и отъехали, Белль откашлялась и тихо спросила:
— А можно мне увидеться с отцом? Я только скажу, что со мной всё в порядке…
— Нет! — тут же отрезал Голд. Получилось слишком резко, но одно только напоминание о Мо Френче моментально его разозлило. Теперь он был должен королеве, а это не самый лучший исход в предстоящем будущем.
И сам же себя одёрнул. Зачем он её напугал? Она и так его боится до дрожи. Помнится даже, когда он был чешуйчатым монстром, она боялась его меньше, чем сейчас. Голд хотел сказать что-нибудь успокаивающее, но ничего не придумал и предпочёл помалкивать. Всё равно он сможет нормально соображать только тогда, когда Белль будет в безопасности.
***
К полудню они уже были в особняке Голда. Белль тут же была отправлена в душ, а теперь сидела перед Голдом за кухонным столом в его халате и ковырялась вилкой в спагетти. Голд специально выбрал кухню, он считал это место самым уютным в доме — спокойным, располагающим к беседе. И, как ему казалось, здесь Белль должна была чувствовать себя в большей безопасности.
— Я могу называть тебя Белль? — спросил он.
— Вы можете называть меня как угодно, — почти равнодушно пожала плечами она и зыркнула с опаской голубыми глазищами.
— Расскажи мне о своей… — Голд запнулся на полуслове. — О своей работе в клубе.
— Ничего особенного, — тихо ответила она, и у Голда тут же закралось нехорошее подозрение. — Работа, как работа.
— Тебе не нужно меня бояться. Понимаешь? — в который раз за последние полчаса повторил он. Его уже начинало подбешивать, что его боится та, что по определению не была трусихой.
— Действительно, ничего особенного, — поторопилась заверить его Белль. — Я работала только в кабинке. Танцы с полным разоблачением, иногда просили приласкать себя. Работы всё равно было мало…
— И чем же ты занималась в свободное время? — как можно более непринуждённо спросил Голд, старательно делая вид, что процесс намазывания масла на ломтик хлеба, на самом деле, волнует его больше всего на свете.
— Да много чем, — чуть спокойнее ответила она, тоже загипнотизированно глядя в свою тарелку. — Помогала Эшли с ребёнком, пока она была занята с клиентами. Болтала с подругами. Репетировала в танцклассе. Иногда гуляла во внутреннем дворике. Читала по вечерам…
— И где же ты брала книги?
— Руби иногда удавалось пронести мимо Грэма. Она вообще очень многое для нас делала. Передавала записки от родных, всякие мелочи…
— Так чего же ты не послала весточку своему отцу?
— Не знаю, — пожала она плечами. — Не хотела его расстраивать? Мадам Миллс всё равно меня не отпустила бы. А он бы мучился…
Уже мучается, невольно подумал Голд, но сообщать об этом Белль не стал.
— Как ты попала в «Чёртову мельницу»? — снова спросил он вместо этого.
— Кажется, это было ужасно давно. Даже припомнить не могу. Я возвращалась домой… — Белль нахмурила брови, силясь вспомнить. — Нет. Не помню.
Они замолчали. Голд тихо радовался, что ущерб, причинённый Белль, оказался меньше, чем он успел себе надумать, но всё равно, придёт время, и этот фокус с перегородкой ещё аукнется Регине.