А то, что храмы сами разрушали, так это правда наполовину. Жить захочешь, что угодно разрушишь. В году 1922-м или позже, мне рассказывали старики, приехали к нам чекисты. То да сё, посмотреть, повынюхивать. Время непростое оставалось. Ведь те, кто в партизаны в леса уходил, чтобы к Колчаку в армию не призвали, вернулись и как бы жить стали по-прежнему. Ан нет. Большевики — не белые. Те пороли, а эти расстреливали. Белые, конечно, тоже грабили, но как грабить, если ты из соседней станицы, например. Стыдно. Не по-божески. Да и за богатство и труд хороший не расстреливали, крепкий хозяин в почёте тогда был. При большевиках же хороший хозяин — кулак, враг беднейших. В общем, стали люди исчезать. Комиссары и приехали понять-разузнать, не одни, понятно, а с ЧОНом. Были тогда специальные отряды особого назначения. Части особого назначения. Якобы для борьбы с бандитами. Сами и с мирным населением расправлялись.
…Поселились начальники в хорошем доме. Абрамовы там жили. Отец и два сына. Держали они винокурню, валенки катали. Богатые, в общем, были. Они сбежали потом. Не стали дожидаться, когда и до них доберутся.
У них… (Не разобрать, что написано.) А в доме том потом школа была. А места вокруг Муромцева не то чтобы дикие, а какие-то непростые. Бесовщины много. Жили там ведь и русские, и татары, и поляки ссыльные. Матушка рассказывала, что дед-то мой из поляков, которые против царя восстали. Их в Сибирь и сослали. Поэтому и церкви были, и мечети, и костёлы. Всё разрушили. А они, храмы-то, как будто сдерживали нечисть. Стали люди пропадать. Пошёл, например, в лес, на охоту там или по грибы-ягоды, назад не возвращается. Поначалу решили — тайга, известное дело, особого внимания не обращали. И раньше случалось. М-да, кого волки задерут, или кто под медведя попадёт. Или просто заблудится. Тайга, одним словом. Всякое было. А тут пропала дочка местного коммуниста. Понятное дело, всполошились: «Бандитизм». Вот чекисты и прибыли для выяснения в том числе и этих обстоятельств. Нет ли какого-нибудь заговора. А был не заговор, а заговор.
Стали люди говорить о «деревьях-волках». Мол, появились, как встарь, в тайге «деревья-волки». Не ели они никого. А вот только идёшь по лесу, ягоды там собираешь или на охоте. Впереди тебя деревья стоят. Обычные с виду. Ты как бы мимо них пройти пытаешься, а ноги не идут. Стена. Разворачиваешься обратно. Проходишь чуть-чуть, опять натыкаешься. Итак по кругу. Что дальше происходит, никто не знает. Берут они тебя в кольцо, как волчья стая… Откуда узнали? Парнишка один спасся. Его звали (Григор…) — ий. Он, как мимо первых пройти не смог, так, не задумываясь, в реку Тару и чесанул. Прыгнул с обрыва, расшибся немного, чуть ноги не переломал, но на другой берег перебрался, а там его уж подобрали пастухи и на телеге домой свезли. Долго он потом трясся весь, думали, помрёт. Нет, отошёл и всё рассказал. Его потом чекисты допрашивали, всё записали и в Омск бумагу срочно отправили… (Не прочитать.)
Да откуда я знаю? Люди так говорили. Может, конечно, что и приукрасили. Только в лес долго по одному не ходили. (Из рассказа Грунева И.С., жителя деревни… М-ского района, 1956 г.)
Я перечитывал, собирал эти записи третий день, иной раз подолгу разбирая собственные каракули, что-то стёрлось, что-то просто не смог разобрать. Некоторые листы были утеряны либо лежали в других папках. Мне нравилось их отыскивать в картонной коробке, собирать отдельные фразы в тексты, вспоминать, откуда они.
Из старой коробки. Папка № 2
…Или вот Капка-обманщик… Тоже наша сибирская нечисть. Коварный ужас… Капка-обманщик — ну вроде лешего, что ли. Только не как человечек. Он тропинкой прикидывается и ведёт незнакомца. Над кем подшутит, а кого и в болото выведет, в топь непролазную. А почему «капка»? А клич у него такой: «Кап-кап». То ли речка шумит, то ли дождик капает: «Кап-кап, кап да кап». Страшно. Много, много тайн в тайге сибирской, особенно у нас, в наших местах.
Вот ведь я, казалось, родился, вырос в тайге. Всё знаю. Каждую тропинку. Что тропинку, травинку помню, но попался на удочку.
Шли мы до Петропавловки. Там хлеб, картошки и ещё чего должны были купить. Я тогда в археологической экспедиции служил. От местных, помогал. Взял я с собой двух городских (аж из самой Москвы к нам в тайгу приехали), Гришку да Варьку, брата с сестрой. Рюкзаки на плечи, деньги в карман, и пошли. Я, как выходил из лагеря, всегда какую-нибудь песню пел. Ребята смеются. Весело всем. А идти недалече: километров пять, не больше. Шли лесом, но спешно. Темнеет-то быстро. Пока, думаю, картошку возьмём, пока в магазин, перекусить, опять же надо. К ужину должны были в лагерь вернуться. Июль жаркий тогда стоял. Комаров-мошки… Дошли мы быстро. Прошли по дворам, набрали картошки. В сельпо купили соль, макароны, хлеба. Помню, ребята даже купили арбуз солёный в трёхлитровой банке. Часа в четыре собрались обратно.
