Порывы свежего ветра далеко уносили пыль, вздымаемую копытами великолепных дахабских жеребцов делегации. До ворот форта им оставалось меньше сотни шагов. Самые зоркие уже могли разглядеть богатые, тускло-серой стали, латы. Сработанные, наверняка, кузнецами Карского полуострова. Широко известными мастерами оружейниками, к тому же издавна торгующими с Уилфолком. Для их последних творений были характерны увеличенные наплечники, доходящие спереди — до середины груди, а за спиной — почти соприкасающиеся у позвоночника. Это позволяло надежно защитить, обычно уязвимые при замахе оружием сверху, подмышки. Все приближающиеся всадники были в тяжелых доспехах, но без шлемов. Вероятно, что бы лишний раз подчеркнуть свои дипломатические намерения. Однако белого флага не было. И вот, в окружении многозначительного блеска стали, в окружении трепещущих знамен и безмолвных, словно окаменевших солдат… кто-то громко пустил ветры.
— Ааа чертовы бобы. — Кисло прогундел один из новобранцев, по прозвищу Свинопас, взятый Марлоном в десятку за умение травить охотничьи байки.
— Ааа чертовы свинопасы… — прокомментировал, подражая кислому тону бойца, Марлон, — ониж еще не подошли, даже посольство до ворот не добралось. А ты ужо обгадился.
Со всех сторон послышался сдавленный смех.
— Молчать. — Утробный рык лейтенанта Гулда Блейка производил серьезное впечатление. Джастину обычно представлялся лев, готовый к атаке. — Смирно стоять. — Прибавлять последнее не было нужды. Клокочущий, вязкий баритон одинаково действовал на всех. Но лейтенант походил на настоящего хищника не только голосом. Крупные желтоватые зубы, обнажающиеся в кривой ухмылке, больше похожей на оскал, рыжие, не слишком опрятные бакенбарды и даже внимательный неподвижный взгляд — все выдавало в нем человека опасного…
— Пришли… сукины дети. Скорей бы уже. — Многие не разделяли энтузиазма кровожадного офицера, но его присутствие на нужной стороне вселяло определенную уверенность. Кое-кто из молодых заметно приосанился, проникаясь настроем.
Тем временем, группа конных лайонелитов остановилась в тридцати шагах от ворот. Один из них, со светлыми волосами по плечи, выехал вперед. Гордо выпрямился в седле. Набрал в грудь воздуха.
— Слушай меня, Ботрайт! Слушайте так же все вы, защитники Дурн-фара! Слушайте… ибо я не повторяю.
Его резкий и неприятный голос резал слух.
— Лорд Дэсфорд шлет вам…
— Ты бы хоть представился! Мямля! — Выкрик капитана Ботрайта прогремел, словно сошедший с гор камнепад. Под светловолосым послом заплясала лошадь. Стоявший рядом с капитаном Аддерли, с недовольной миной поковырял в ухе.
— Лорд Дэсфорд ш…
— Ты не Дэсфорд! — Снова перебил Ботрайт. И продолжил несколько тише. — Я знаю Великана. Он вдвое больше тебя щенок! И втрое вежливее. Достойно приветствует даже врага. Ты же… а-а-а что зря языком молоть. — Капитан плотно сжал зубы, на выбритых до синевы скулах заиграли желваки. Он замолчал, но лишь на мгновение. Перевел взгляд на лейтенанта Брикмана. Сухо скомандовал. — Враг у ворот. Арбалетчики к бою.
В повисшей, буквально звенящей тишине, было слышно, как где-то далеко залаяла собака, неизвестно откуда взявшаяся в гарнизоне. Все на секунду оцепенели. Первым пришел в себя Рональд Брикман. Вопреки своему обыкновению — трезвый и чисто выбритый.
— Пятая, шестая, седьмая десятки! — Торопливо прокричал он. — Заряжаай!
Некоторые из лайонелитов заметно заволновались. Их великолепные боевые жеребцы заплясали, почувствовав напряжение. Светловолосый поднял руку, призывая к порядку, остановил взглядом тех, кто собирался развернуть коня.
— Пусть не благородный, но широко известный своими деяниями капитан, — проговорил он тоном надменным и чуть ли не издевательским, — наверняка не позволит себе пролить кровь безоружных парламентеров. Пришедших к нему с…
— Я не вижу парламентеров, — прорычал, задетый упоминанием о его происхождении, Брюс Ботрайт — сын и внук пекарей из-под Элрина, — разве что, твоя пищащая башка здесь заместо белого знамени. Нет? Значит вы лишь кучка лазутчиков, коих обнаружил мой зоркий глаз. Лейтенант, командуйте!
— Цеельсь! — Проорал Брикман, не спуская глаз с капитана. Он очень надеялся, что никто из его людей не выстрелит раньше времени. Надеялся, что бойцы, как и он, понимают, что это всего лишь игра. Метод ведения переговоров.
— Отставить! — Вдруг вмешался Аддерли. — Ну что вы, господа, право слово… — добавил он уже тише, обращаясь в основном к Ботрайту, — не стоит торопиться. И потом, распоряжением графа, это — мои люди. Позвольте мне руководить ими. И переговорами…
Капитан посмотрел на него. Скривился.
— От лица его светлости графа Гастмана, — начал Аддерли громко, обращаясь к послам, — обороной Дурн-фара командую я, Говард фон Аддерли. Мне же вы можете изложить послание лорда Дэсфорда.
Беловолосый хмыкнул так отчетливо, что было слышно на вершине стены.
— У нас проблемы с дисциплиной решаются двумя способами, — проскрежетал он своим неприятным голосом, — плетью по спине… или мечом по шее.
