Конечно, Республика такой наглости долго терпеть не могла. «Случайно» парламентом Республики был принят антимонопольный закон, распространявшийся на внереспубликанские поселения. И вот Вера, опять играя роль инспекторши-переговорщицы, втолковывала толпе вооружённых копьями и кольями гусаковцев, необходимость присоединиться к Республике. Но все её переговоры наталкивались на непреступную стену ответов на полузнакомом языке:
- А навошта нам тая Рэспублiка? [Бел.: А зачем нам та Республика?]
- Мы 'yладзе ежу сваю аддаваць будзем, а яна нам што? [Бел.: Мы властям еду свою отдавать будем, а она нам что?]
- Абараняць нас не трэба – мы i самi ад каго хочаш адаб’ёмся. Не! Мы, лепей, самi як-небудзь! [Бел.: Защищать нас не нужно, мы и сами от кого хочешь отобьёмся! Мы лучше сами как-нибудь!].
Но инспектора-психологи давно занимались этим поселением и уже знали их слабые места, коренившиеся, главным образом, в их обычаях. Здесь, как и тысячу лет назад, уважали силу. Очень уважали! И имели почти болезненное самолюбие. Поэтому Вера ударила заранее заготовленным аргументом:
- Сами можете? Да что вы можете? Вы – дохлые трусы! Вас убры по стенам вашей же вёски и размажут.
До этого Вера говорила только вежливые официальности, и резкое изменение тона и лексики усыпило бдительность гусаковцев. Они стали опасно приближаться и орать в её адрес угрозы и оскорбления, впрочем, не намереваясь их приводить в исполнение. Не двинувшись с места, Вера продолжала:
- Кто из вас готов справиться со мной, пока убры ещё не пришли?
В толпе заржали. Предводитель сопротивленцев протянул руку, чтобы схватить Веру за шиворот и вытащить вон. Спустя секунду он корчился на полу, а Вера, зная что у неё есть всего пара секунд, пока они не придут в себя, продолжала:
- С любым из вас, без оружия. Побеждаете – я ухожу, и Республика к вам больше не возвращается. Проигрываете – сдаёте оружие и становитесь частью Республики.
У них не было времени, чтобы привести мысли в порядок и разобраться: конечно же, Республика в любом случае от них не отступится; и перед ними никакая не инспекторша, а подготовленный воин; и всё это заранее продуманный спектакль. Но у них не было времени об этом подумать: они были слишком взволнованны и пристыжены позорным падением на пол их предводителя, они негодовали и хотели быстрее исправить положение.
- Згодны! Грабайла, бiся! Задай гэтай казе! [Бел.: Согласны! Гробайло, дерись! Задай этой козе!]
Гусаковцы все, как один, были коренасты. Но Гробайло превосходил самого крепкого из них в ширине раза в полтора. Кулачный бой он не признавал и рассчитывал Веру просто заломать. Он подошёл к ней и попытался схватить. Раньше из этой железной хватки не удавалось вырваться не одному мужику, как бы здоров он не был. Но до того как руки сомкнулись, последовала серия хлёстких ударов по ногам и в шею, и Гробайло уже стоит на карачках, не понимая, почему пол ушёл из-под его ног и почему теперь ему так тяжело дышать. Вера ещё раз двинула его ногой, от чего Гробайло окончательно рухнул на пол, и сжала руками его голову, немного её провернув.
- Ну так что? Вы бросаете оружие? Или я ломаю ему шею и пробуем со следующим?
Вряд ли бы Вера смогла сломать шейные позвоночники этому громиле. Но гусаковцы были слишком ошеломлены происходящим. Да тут ещё тётка, скорее всего жена поверженного, кинулась через толпу, упала на колени и стала умолять:
- Не чапай яго, дзетачка! Дурны ён у мяне, але не злы. I хлопчыка'y у нас двое! Пашкадуй! Ратуй! [Бел.: Не трогай его, детка! Дурной он у меня, но не злой. И мальчиков у нас двое! Пожалей! Спаси!]
Потом визгливым голосом с истеричным наездом, она выпалила в адрес мявшихся соплеменников:
- Чаго вылупiлiся? Хопiць ужо! Дзе'yку адолець не змаглi, куды ж вам з войскам ваяваць. Кiдайце зброю! [Бел.: Чего таращитесь? Хватит уже! Девку одолеть не смогли, куда вам с армией воевать. Бросайте оружие!]
На пол полетели копья, колы и железные арматурины. В помещение входили убры и армейцы со взведёнными арбалетами. Где-то на заднем плане тревожно гагакали гуси. А в этой толпе стояли два брата-близнеца, мечтавших всё детство побороть Гробайло - самого сильного мужика в их Гусаках, а теперь видевших, как запросто их мечту осуществила тощая девчонка.
Потеряв половину гусей (в качестве «компенсации за незаконную монополию и затраты на антимонопольную операцию»), потеряв саму монополию и будучи вынужденным платить ежегодный налог, не самое богатое поселение Гусаки стало нищать. Но не это стало главной причиной ухода близнецов из Гусаков. Они хотели научиться драться так, «як тая, якая пабiла Грабайлу».
4.
