Период келейного затворничества закончился. Как всегда, ничего не объясняя, следователь завёл Веру в знакомый бункер, в знакомый кабинет – именно здесь её ни то проверяли ни то тестировали ни то допрашивали в день прихода её в Университет. За тем же аскетичным столом сидела женщина – её Вера тоже узнала. У инспектора-психолога, как и тогда, тёмные волосы были стянуты в тугой узел на затылке, что должно бы делать её симпатичное лицо строгим. Но зато глаза у неё почему-то постоянно блестели, как-будто она только-что плакала, что создавало ложное, а может быть и правильное впечатление, о том, что их обладательница является доверчивой, легкоранимой или даже несчастной женщиной. Увидев Веру, инспектор улыбнулась обезоруживающей улыбкой с красивыми ямочками по уголкам её широких губ:
- А! Старая знакомая Вера Пруднич, агент диггеров, чистильщиков и всех прочих тёмных сил Муоса.
- Здравствуйте, инспектор-психолог, гроза всех тёмных сил Муоса, - рискнула съерничать в ответ Вера.
Услышав шутку, инспектор заразительно расхохоталась, похлопывая Веру по плечу. Следователь, убедившись, что знакомство состоялось, ничего не сказав, вышел за дверь.
- Ну, раз шутишь, значит не обижаешься! Меня зовут Жанна! Давай по имени и на «ты», не люблю я этих официальностей. Следователь, конечно, не объяснял, зачем ты сюда пришла. Поэтому сразу ввожу в курс дела - за двадцать дней мы с тобой должны научиться понимать и управлять людьми, научиться залазить к ним в голову и вытягивать оттуда информацию не только тогда, когда они тебе не хотят сообщать её сами, но даже тогда, когда искренне не могут этого сделать. Привыкай к мысли, что каждый в Муосе хочет тебе соврать. Это может быть не на сто процентов истинное утверждение, но лучше думай именно так. Верить в твоём деле нельзя никому. Поэтому учись получать ответы на вопросы, не задавая их.
- Как это?
- Ну, скажем, ты расследуешь убийство. Труп обнаружен недалеко от поселения Икс. Следов нет. Десять человек в день убийства выходили за дверь поселения по-одиночке по своим вопросам. И тебе надо узнать, кто из них убийца. Как ты это будешь делать?
- Допрошу каждого…
- Это само собой разумеется, но вряд ли убийца согласится тебе всё рассказать, чтобы быть через пол-часа обезглавленным. Поэтому прямой вопрос: «Заходили ли вы в ответвление, где обнаружен труп?» только всё испортит. Всегда ставь себя на место человека, которого допрашиваешь. Если он преступник, то ему нет смысла тебе отвечать верно на твой прямой вопрос о причастности к преступлению, но…. Подыми-ка ногу, покажи подошву…
Вера, ничего не понимая, подняла свой сапог. Жанна несколько секунд изучала Верину обувь, а потом, изобразив усталость, сообщила:
- Теперь остаётся узнать, кто из вас четверых, там топтавшихся, убийца. Отвечай: ты?!
Вера отшатнулась от внезапного выкрика Жанны, которая согнувшись и дыша ей прямо в лицо, кричала:
- Если ты шла позже убийцы, то должна была видеть труп! Если шла раньше, твои следы скорее всего были бы затоптаны убитым, убийцей и другими, кто шёл за тобой. Так, может быть, ты убила? Отвечай!
От былого добродушия на лице Жанны не осталось и следа, черты её были перекошены злобой, от чего Вера невольно съёжилась, стараясь вдавить себя в табуретку. Видя замешательство Веры, Жанна, как ни в чём не бывало, за мгновение сменила маску на лице, ангельски улыбнулась и спокойно спросила:
- Что ты ответишь?
- Что я там не шла.
- Правильно, потому что ты там действительно не шла. И этот ответ в такой ситуации можно считать истинным, потому что вступление к вопросу предполагает только правильный ответ. Ведь следователь «невзначай» проговорился о следах нескольких людей. Тот тестируемый, кто там не шёл, будет в недоумении отрицать оставленные следы, чтоб ты ему про них не говорила. А, что делать преступнику? Ведь любой дурак понимает: если подозреваемых несколько и только один из них упрямо отрицает очевидную вещь – наличие оставленных следов, значит скорее всего он и есть реальный преступник. Поэтому лучше признать то, что установлено – факт прохода по месту убийства, но отрицать причастность к убийству – подозреваемых ведь всё равно несколько. Так думает тестируемый, или, как говорят следователи, - допрашиваемый, вернее не думает, думать ты не должна ему давать – просто такая позиция в предложенной ситуации на первый взгляд кажется очевидной. И следователь сам предложил подозреваемому новую позицию к отступлению: «Я шёл, но я не убивал, убил кто-то другой из нас четверых». Но мы-то знаем, что эта новая позиция – мираж, следов никаких нет и других подозреваемых, следовательно, тоже нет. И если из десяти тестируемых, на эту утку поведётся один, значит это тот, с кем нужно работать дальше.
- Но ведь это как бы… не совсем честно…
