Следующие сутки Вера провела в Архиве Инспектората. Из двух десятков стеллажей, плотно расставленных в небольшом помещении, четыре были заполнены коробками с учётными карточками живущих и умерших жителей Муоса. Большую часть карточек составляли те, которые были составлены сразу после Последней Мировой – во время первой и единственной переписи жителей Муоса, устроенной последним Президентом Беларуси. На рожденных после переписи тоже заполнялись такие карточки, но по мере уменьшения президентской зоны влияния всё меньше и меньше информации поступало в архив. Затем архив Муоса стал архивом Центра, а теперь – Архивом Республики. По мере расширения владений Республики карточки заполнялись и на новых граждан. Но даже с учетом этих пополнений всего три неполных коробки хватило на то, чтобы вместить информации о живых. Если человека не становилось – карточка из коробки извлекалась и перемещалась в одну из «мёртвых», которых здесь было намного больше. Да ещё две коробки – без вести пропавшие, т.е. те, от которых не осталось даже трупов или по крайней мере отсутствовали очевидцы, достоверно наблюдавшие их гибель. Именно эти карточки больше всего интересовали Веру. Среди этой толщи бумаг она пыталась отыскать информацию о Соломоне, вернее о том, кто пытался прикинуться полоумным вождём чистильщиков.
«Малицкий Иван, рождён в минус пятом году, информация о родителях не сохранена, по Переписи приписан к станции Институт Культуры, В пятом году окончил школу на станции Институт Культуры…. В тринадцатом году присвоен УЗ6, в пятнадцатом – УЗ5, в семнадцатом – разжалован в УЗ9, в качестве раба сослан в Верхние Помещения Института Культуры… участник Великого Боя, ампутирована нога… за несанкционированное потребление и хранение опия сослан в Верхние Помещения Института Культуры… Во время выхода на Поверхность такого-то числа пропал. Последний наблюдавший – Якуненко Анна. Со слов последней подвергся нападению хищников: был утащен живым в заросли, откуда звал на помощь в течении десяти минут. Степень вероятности смерти – 98%....».
Вера читала эти посеревшие листки с выжатыми до скрипящей сухости людскими судьбами. Вся информация дословно откладывалась в её голове. Три десятка карточек об исчезновении мужчин с центральных поселений за последние семь лет. Она стремительно вышла из архива, унося в своей голове только ту информацию, которая могла оказаться нужной. В бешеном ритме её разум неустанно перекладывал виртуальные копии карточек, то обводя несуществующим маркером, то затушёвывая определённые графы. «Мещеряков Егор, плюс восьмой год… Станция Октябрьская… Ушёл с торговым обозом… Не вернулся… Яненков Осип… Поселение Питоново… Нападение бандитов, труп не найден.. Капельчук Сергей…». Пока она шла узким сухим коридором, ведущим в бункер архива, она сократила список возможных кандидатов в Соломоны до двадцати человек.
Следующие полтора суток ушли на обход станций Центра и ближайших к ним поселений. Администраторы поселений, с чрезмерной угодливостью снабжали Веру информацией о пропавших людях. Вера допрашивала тех, кто последними видел пропавших, по нескольку часов беседовала с их друзьями и близкими, выясняя до мельчайших подробностей особенности и привычки тех, кого давно не видели. Постепенно список «кандидатов» сокращался: непризнание некоторых погибшими было простой формальностью – в их смерти даже у Веры не возникало сомнений, просто таково было правило: в умершие записывали лишь тех, чьи трупы захоронили. Другие, хоть и пропали при обстоятельствах, не исключающих их выживание, но не обладали и тенью тех способностей, которые бы могли сделать из них Соломона. Постепенно список проверяемых сократился до нуля – никто из перечня без вести пропавших не мог быть Соломоном. В таких случаях следовало либо начать с начала – осуществить более тщательное изучение уже проверенных кандидатов, либо принять меры к расширению круга поиска.
Мыслимые карточки с анкетами безвестно пропавших, дополненные сонмом дополнительной информации по каждому записанному в них человеку, словно колода игральных карт постоянно перетусовывались в Вериной голове, сопоставлялись так и эдак, накладывались на прочую известную ей информацию, которая имела отношение к этому делу. Эта работа в Вериной голове приостанавливалась только на время сна. Каторжане, крестьяне, сталкеры, военные… - именно из этой группы риска состояла большая часть пропавших…
- Стоп!!!
В этот момент Вера сидела в небольшой пещерке, образовавшейся в результате проседания грунта. Вера давно облюбовала это место. Расщелина находилась почти в самом центре Улея, но сюда никто не ходил, видимо боясь обвала. Последние два дня Вера провела здесь – в кромешной темноте, не разрываемой даже светом грибов-светильников. Она старалась полностью отключиться от всего внешнего мира, чтобы никакие раздражители – не звуки, не свет, ничто не мешало мышлению. Думать – это единственное, что ей оставалось делать, потому что вся информация, которая, могла быть получена, уже находилась в её голове.
