И всё же Вера предпочла именно этот более длинный маршрут просторному туннелю Московской ветви. В который раз начались волнения в Восточном секторе, на этот раз переросшие в открытый бунт в поселении «Восток». Когда Вера получала последнее задание, Третий следователь ушёл устанавливать зачинщиков бунта вместе с отрядом военных, которые должны были этот бунт подавить. Вера случайно видела уходивший отряд – семеро армейцев и два спецназовца без офицера. Это был ещё один штрих в общей картине, сложившейся в Верином представлении о войне с диггерами. Не хороши там дела у Республики, если Штаб вынужден направлять на другие задание неполные спецназовские пятёрки, разбавляя их отрядами армейцев.
Ещё раз убедиться в обоснованности своего пессимизма Вера смогла, посетив «осадную группу Ментопитомник». Сюда её привела одна из шести карточек пропавших без вести военных, «любезно» предоставленных ей Штабом. Три каточки были заполнены на убров и армейцев, не вернувшихся с Комсомольского озера. Вере было достаточно своих собственных воспоминаний о битве со Змеями, чтобы свести к нулю возможность выживания тех, кто формально был причтён к пропавшим без вести. Ещё три карточки были заполнены на военных, которые пропали на войне с диггерами. Веру не удивило то, что других операций, где бы пропадали военные, не было – армейцы и спецназовцы не оставляли своих никогда, вернее почти никогда. Её удивило другое – то, что две карточки принадлежали Пахе и Сахе. Их послужной список, часть которого была списана с давно составленных Вериных рапортов, заканчивался небольшим перечнем длительных операций Войны с Диггерами, проведённых под началом других командиров. Заканчивался список строкой, ничем, кроме кода операции, не отличающейся от других: «операция Д-36, закончена успешно, участие предельное». И сразу за ней неожиданная записи в карточке каждого о том, что после этой операции они оба добровольно напросились в дозор, в котором их не оказалось уже при первой поверке. Следов схватки, как впрочем и никаких других следов в месте дислокации дозора обнаружено не было, из-за чего в карточку был вписан вывод: «Наиболее вероятная причина исчезновения – дезертирство». Что-то в этой истории не укладывалось с резюме, очевидно переписанного дословно из командирского рапорта. И дело даже не в том, что Вера лично знала близнецов, и ей не верилось, что эти простоватые смельчаки-забияки могли струсить или настолько разувериться в спецназовской службе, что так вот разом убежать. Факт дезертирства не вязался с оценкой, выставленной Пахе и Сахе в их последней операции под кодовым названием Д-36 «участие предельное» - это была высшая оценка, которую командиры ставили не так часто. И вдруг в этот же день – дезертирство... Вера пожала плечами и отбросила обе карточки вместе с посторонними мыслями. Ясно, что не Саха не Паха не подходят под образ Соломона – слишком просты, слишком молоды, не тот регион, а самое главное – их говор. Хоть десяток характерных им словечек в пространную проповедь Соломона попасть должны были по-любому.
Оставалась одна карточка армейца, который исчез во время диггерского набега. Сержант вместе со своей пятёркой охранял какой-то агрегат, используемый Республикой в войне с диггерами. Диггеры сделали вылазку, уничтожили агрегат и исчезли. Возле разломанного инструмента было найдено четыре трупа; сержанта там не оказалось – только его оружие. Увели его диггеры, убежал он куда-то сам или утащили его труп хищники – осталось неизвестным. В любом случае он тоже не подходил под психологический портрет Соломона, к тому же происходил из партизан, а не из центровиков, да и исчез слишком поздно, чтобы успеть «обратиться в Соломона» и увлечь за собой почти всех чистильщиков.
