- Стоп!!! – сказала себе Вера.
Она выдвинула одну из шуфляд в своей памяти и невидимой рукой извлекла оттуда несколько карточек «пропал без вести при зачистке прилегающей к поселению Поверхности в составе отряда самообороны поселения…», «пропала без вести при отражении нападения диких диггеров», «пропал без вести в Битве со Змеями». Все пропавшие без вести в ходе военных операций были гражданскими лицами. Некоторые из них входили в состав администраторов, а некоторые просто в состав местной самообороны, но никто не был военным! Вера ещё раз вернулась к информации о погибшем в Битве со Змеями – это был бурлак, один из каторжан приписанный к поселению в центральном секторе. Он попал в выборку, потому что до каторги жил в Центре и потому что пропал без вести в Битве со Змеями. Тогда не вернулась целая объединённая группа военных и бурлаков, и никто не видел и не мог пояснить, при каких обстоятельствах они пропали. На следующий день к озеру был направлен большой поисковый отряд, который собрал трупы военных и бурлаков и прямо там на Поверхности захоронил найденные тела. И всё же два или три убра из той группы числились без вести пропавшими, потому что тел их не нашли, а живых очевидцев их гибели не было. Не было сомнений, что все они погибли, скорее всего были сожраны змеями и искать среди них Соломона – пустое дело. Но факт остаётся фактом – не один из них не попал в картотеку пропавших без вести, хотя должны были быть там – ведь все они приписаны к Урочищу – одному из поселений Центра. В то же время бурлак-карторжанин, пропавший вместе с ними, в этом перечне оказался. А это значит, что Вера обладала не всей информацией о пропавших выходцах центральных поселений.
- Уж не думаете ли вы, следователь, что Соломоном мог оказаться кто-то из военных или убров?
Генерал старался не отводить глаз от пристального взгляда Веры, сверлившего его насквозь, но делать это ему становилось всё труднее. Он откровенно начинал опасаться самого молодого капитана в Силах Безопасности Республики. Чего стоило его внезапно пробившееся обращение на «вы». Его основательный, но неповротливый разум категорически отказывался признавать в этом жёстком следователе ту гологрудую пигалицу, которую всего пару лет назад привёл в Штаб один из следователей. А она, как не в чём не бывало, будто из пращи швыряла в него короткие фразы, уклониться от которых было тяжело:
- Для того, чтобы мне начать думать, мне надо увидеть то, над чем нужно думать. Я потратила трое суток, надеясь, что отрабатываю исчерпывающий перечень пропавших без вести. Оказалось, что я ошибалась. Судя по вашим не двусмысленным ответам в Штабе ведётся ещё одна картотека, о которой я проинформирована не была. В соответствии с пунктом четыре части первой параграфа тридцать седьмого Уголовного Закона Республики, воспрепятствование расследованию, в том числе путём умышленного сокрытия или умолчания информации, которая может способствовать расследованию, карается…
Генерал успел перебить, заметно стушевавшись и, наконец, отвел взгляд от Веры, якобы для того, чтобы зачем-то посмотреть на карту:
- Не надо мне ваших параграфов. Вы должны понимать, что информация о погибших и пропавших без вести военных – это фактически информация о военных действиях, общий доступ к которой мы разрешить не могли. Конечно, мы предоставим вам эту информацию, если вы так уверены в её необходимости. Сообщите параметры, по которым необходимо осуществить отбор карточек и вам они будут предоставлены.
Вера ещё несколько секунд сверлила взглядом спину генерала, думая, как ей отреагировать на его ответ. Она ожидала, что генерал по её требованию предоставит весь секретный архив, а не поручит «осуществить отбор» карточек. И судя по побагровевшей шее ссутулившегося над картой Дайнеко тот опасался, что Вера потребует непременно всю картотеку. Генерал этого не хотел и дело было не только и не столько в нём, кто-то, стоявший над генералом, категорически не мог позволить сделать этого. Нарушив тягостную паузу, Вера сообщила:
- Мне нужны все карточки без вести пропавших сотрудников Сил Безопасности Республики за последние три года. Но нужны срочно, не позже чем через час.
- Хорошо, следователь, - с облегчением выдохнул генерал и наконец-то повернулся к Вере. Он почти не скрывал своей неприязни к ней, граничащей с ненавистью. Формально Вера, сотрудник Сил Безопасности, являлась его подчинённой. Но Закон наделил её такими полномочиями, при которых она могла его арестовать, а он ей не мог сделать ничего. Он почему-то подумал, что даже убить её ему при случае не получится: его мощное, но уже дряхлеющее тело не даёт ему никаких шансов против этой прыткой титановой девки.
8.
Вера шла по коллектору. Ещё пол-года тому воды здесь было едва по щиколотку. Теперь же мутная жижа едва не переливалась через голенища её сапог. Но Веру настораживала не возможность замочить ноги, а те опасности, которые могли скрываться под водой, например, как тот краб, в западню к которому она едва не угодила в начале войны с диггерами.
