- Прямо в цель! - успокоившись и вытирая рукавом слезы, выступившие от смеха. - Так и есть, пусть мы не отсюда, но ловят навозьи дети. Вот и будем друг другу полезны. Благородному шляхтичу нужна подобающая свита в спокойных землях, а в Диком Поле мы его защитим. Все честно.
А ведь неплохой выход. В степи одиночкам не очень уютно. Так или иначе пришлось бы с кем-то договариваться, но тогда я младший.
- Да? И зачем мне отвечать, когда вы кур украдете или девку снасильничаете?
- Не будет никаких глупостей, - заверил собеседник. - Слово!
- Ты уж не обижайся, Волк, - говорю, - откуда мне знать чего стоит твое слово? На трезвый взгляд, много пившего, не иначе прижали вас всерьез. Раньше ведь намного больше было. Дюжины две, нет? Сейчас чего угодно пообещаешь, лишь бы из капкана уйти, а умеют ли твои люди держать себя в руках мне неведомо. Кто-то кому-то кривое слово скажет и понеслось, а я поручником выступал, значит за все расплачусь, когда конский топот ваш уже в дали затихнет. Может проще застрелить тебя и дальше ехать?
- Совсем не проще, - заверил Асен, - но чую предложение последует. Какое?
- Да обычное. Клятва свитского.
Богатые паны, вступая в хоругви, приводили с собой несколько человек. Обычно их набирали среди дворовых, тем не менее случались и другие коллизии. Сражавшихся с оружием в руках именовали панцирными или свитскими, если они были не из холопов, а вольные. Такие, поступив на службу, заключали договор, в котором обязывались служить господину и его семье четко оговоренный срок, получая вознаграждение. При попадании в плен или ранении хозяин обязан был помочь. Уход прежде срока считался бесчестным поступком и мог наказываться по закону.
- И платить станешь? - с ухмылкой спросил Асен.
- Разве кормить. Или твой 'друг' не сообщил, что с деньгами туго? Кстати, где-то там, в роще, нет десятка дополнительно?
- Увы, отсутствуют. Воинская служба до Тернополя, - после легкой паузы, - там разбегаемся?
- Вы ж этого и хотели, разве нет? А пока не придем, я главный и команды выполняются. Мнение высказать можно, но только пока не приказ прозвучал. Выслушать обещаю, соглашаться - нет. Не устраивает, вон шлях, разойдемся по-хорошему. Или по-плохому. Надоело пистоль держать.
- Идет, - кивает и еле заметная усмешка.
Кажется, он решил, что обманул молокососа. Наверняка именно этого и добивался. Оптимальный из возможных выход. А поставить на место всегда можно. Рано или поздно придется настоять на своем, будет проверять на излом обязательно.
- Огнем, мечом и честью клянусь совершать честно службу и беречь давшего мне ее, до прихода в Тернополь.
Интересно, чтоб он сказал, если б направились вовсе не туда, невольно думаю. Надо и сроки оговаривать. А то ведь навечно могу привязать. Правда таких не удержишь, уйдут, но это ж нарушение по всем статьям. Какой-то наивный, даже удивительно. Или меня за неспособного поймать на слове держит? Ну, поглядим.
- Если он откроет секрет, сохраню его. Если он попросит совета, дам ему добрый и верный в соответствии с вашей совестью. Так будет с нами Бог и святые слова и если нарушу клятву, пусть не будет для меня перерождения души.
Он оглянулся и оба товарища подъехали, не дожидаясь зова. И так слышали все прекрасно. Теперь их очередь.
Набег.
Не пустынном шляхе подкованные копыта гулко стучали по замерзшей земле, поднимая снеговую пыль. Клубы пара вырывались из ртов и ноздрей коней. Месяц жовтень на исходе и одна радость, былая непролазная грязь превратилась в камень и ехать стало заметно проще. Впрочем, холод совершено не мешал Унгу трепаться на ходу. Как выяснилось, он в этом неподражаем. По любому поводу заводился и болтал бесконечно. Хорошо еще не все время со мной. Чаще потоки красноречия обрушивались кудрявым водопадом на головы служанок в трактирах. Они от комплиментов откровенно млели и редко отказывали Красавчику.
- У вас ничего нет своего! - гневно сообщил на безобидную реплику. Что русичи, не имеющие своей культуры, что булгары, растворившиеся в славянах и позаимствовавшие все подряд с юга, раз своего не придумали.
- Ты еще скажи про веру, - лениво бурчу. - Не надо было брать у энтих поганых ромеев.
- Я чту Святовита и шесть пророков, - ничуть не сбиваясь, сообщил Унг, - тем более пятый Сепеш - мадьяр.
Утигур он был, не пытаясь спорить, мысленно отвечаю. По опыту известно, с ним лучше помалкивать, иначе не успокоится, будет доказывать тезисы, аргументируя неведомыми мне фактами и ссылками на давно померших мудрецов. Слушать его иногда занятно и полезно. Он по-настоящему много знает и вроде, по некоторым оговоркам учился в Плоцке, в тамошней Академии. Что его занесло из родной пущи сначала в ученую братию на север, затем на юг в разратники не спрашиваю. Захочет, сам поделится. Нет, так не родич. Сегодня вместе, завтра разъедимся.