- Но это ж правда, что крали словены у всех! - запальчиво вскричал. - Что такое ишпан? Или дьюла? Титулы и должности в мадьярском языке! Рикс - тот же князь в германских, дренгир - нурманское, шляхтич - ляшское. А почему? Не был Свендислав рода словенского и пользовался своими, скандинавскими словами. А сев в Булгарии, стал и вовсе приближать местных.
- Сам он это делал или потомки его, а то и само постепенно внедрилось, - стол же лениво отвечаю, - но ничего плохого в заимствовании слов не вижу. Какая разница, тиун или войт.
- А есть! - радостно вскричал Красавчик. - Тиун человек, назначенный болярином либо князем. А войт - староста, выбранный из низов.
- Это по-книжному. А в разговоре ни мужик, ни тот самый болярин не увидит разницы. Ее нет. Просто кто живет на Руси говорят первое слово, а везде второе. И, кстати, оно ляшское. Еще лет через сто останутся одни войты и в Смоленске с Черниговым тоже. А старостат в Пруссии то же, что воеводство где-то еще. Потому что земли те дадены лично от государя. И мне плевать, трактир, кабак, шинок или еще как именуется заведение, где выпить и поесть дадут, а при необходимости заночевать можно. Главное везде перед домом сноп соломы на палке. Потому что единое государство сплавляет в одно целое разные народы и наречия, обогащая язык и создавая понимание общности.
- А может нам, мадьярам, раствориться в славянах не очень хочется? - серьезно спросил Унг.
- Хочется, не хочется. С чего ты взял, что мои предки об этом мечтали? Мой пращур из йомсвикингов, то ли лив или эст, то ли дан. Жена у него шведка, а его дети на Руси жили и один из потомков породнился с Вячеславом Галичским. Прабабка из куман, ушедших от мунгалов и поступивших на службу государям. И что с того? Я словен, потому что говорю на этом языке, верю в нашу истинную веру, а не раскольничью с юга или в Вотана...
На этом разговоры внезапно закончились. Дорога здесь делала поворот, огибая рощу и ни мы, ни следовавшие навстречу неспешной рысью номады ничего не видели до последнего момента. А потом стало поздно. Кто б не развернулся, неминуемо подставил спины под клинки. Я собственно не думал, просто мгновенно оценил ситуацию и выхватив третий день возимое копье из петли у седла, заорал:
- Вперед!
Замешкались или нет остальные уже не важно. Я атакую. Другого выхода не существует.
- Хурра! - поддержал Унг, срываясь в галоп.
- Бей! - это уже Асен.
Из луков они б нас положили на расстоянии, но именно этого им и не позволили, свалившись моментально в атаку. В данном случае все решали секунды.
- Ворон! - издал родовой клич, налетая и всаживая острие копья чуть ниже горла в пытающегося развернуть коня степняка.
Он только булькнул, вываливаясь из седла. Моментально наконечник выдернул и ударил второго. Владеть таким оружием, сидя на коне, дело сложное, но меня учили с раннего детства, а вторая жизнь, то ли прожитая, то ли приснившаяся, достаточно дала опыта. Именно в умении пользоваться копьями и состоит основное преимущество словенской кавалерии перед кочевниками. Стоит сблизиться и они ничего не способны противопоставить. Поэтому стараются вступать в ближний бой исключительно при серьезном численном преимуществе. А при другом раскладе моментально рассыпаются в стороны и, если сразу не догнать, будут отлавливать сильно горячих или бить из луков издали. Здесь и сейчас мы оказались практически на равных. Их чуть больше, но напали первые мы, не дав разорвать дистанцию.
К сожалению, так удачно, как с первым не вышло. Он и сам успел выхватить саблю и замахнуться, поворачивая коня. А копье попытался отбить щитом вниз. Только я эти штучки хорошо знал и послушно ударил куда он хотел, но чуток левее, проткнув человеку бедро, а заодно и лошадиный бок. Жеребец жалобно заржал, вставая на дыбы от боли и пришлось выпустить древко, чтоб не остаться без руки. Добивать противника было некогда. На меня с недвусмысленными намерениями наехал еще один давно не мытый тип с обнаженной саблей. Только конь у него был не чета Околотеню, который грудью толкнул вражеского жеребца. Сбить с ног не получилось, но замах всаднику испортил, причем тот при выпаде открылся. Мой клинок врезался в ему скулу, попутно рассекая глаз. Человек завизжал и упал спиной на круп лошади. Осталось лишь рубануть по подставленной шее со всей силы. Добавка не требуется.
Разворачиваю Околотеня, попутно окидывая взглядом вокруг. Тот, с копьем в ноге, лежит под бьющейся лошадью. Опасности нет. Еще один валяется неизвестно кем приконченный. По соседству стоит понурая лошадь возле лежащего Унга. В перемешанном с грязью снеге ворочается Мефодий. Коня под ним убили, но сам вроде живой. И трое номадов, дерущихся с Ляхом и Асеном. По крайней мере один из них настоящий мастер. Так и мелькает клинок, рисуя кружева. Гжегож с трудом отбивался. Пару раз Ляха явно противник достал, но ничего с виду серьезного.
Пока мозг оценивал ситуацию ноги сами по себе толкнули жеребца и не мудрствуя выстрелил в спину профессионалу из пистоля.