Жеребец охотно пошел во весь мах, легко оставив позади остальных, включая, Мефодия. К лагерю подлетел первым, сходу подняв крик. Нас не так уж и много и через минуту оба урядника и старший черкас, откликающийся на удивительную кличку Синезуб, притом, что все у него нормально во рту, аж на удивление, уже отдавали приказы. Диспозицию, называя общий план ученым словом оговорили давно и каждый знал, чем ему заняться. Я б, к примеру, с гораздо большей радостью оказался на месте Фрола, однако это у него три дюжины всадников. У меня их всего десяток, остальные сорок пешие. Потому каждый занимается своим делом. Я со своими иду снова к речке, а остальные, во главе с Минаем и Синезубом занимаются подготовкой к встрече.
С десяток разведчиков-куманов уже были на этом берегу. Мы их обстреляли, завалив троих. Они тоже ответили. Один из товарищей охнул, получив стрелу в плечо.
- Уходи, - приказываю, продолжая кидать стрелы. - К Ляху.
Гжегож с Унгом приехали через три дня, когда еще утрясали куда идти и в каком составе. Оба в прекрасном виде. Красавчик сейчас азартно лупил из лука рядом и не скажешь, что едва не помер на днях. Лях оказался прекрасным хирургом. Зашить рану многие могут, но вот сложить поломанную ногу, знать чем помочь при лихорадке или просверлить череп раненому, вынимая осколки кости из мозга, вставив пластину - это очень высокий уровень. Подозреваю, что при лечении использует магию, пусть и не столь явно. Какая разница? Напротив, пусть творит что угодно, раз способен спасти человека. Ценнейший специалист и в отряде не лишний. Это я уж молчу, что сам тоже могу словить железо.
Раненый не стал доказывать геройство, повернув к лагерю и уехал скособочившись. Еще у одного подстрелили коня и ратник матерно выражаясь опустошал колчан в сторону противника, к которому подошло еще пара десятков. Куманы не перли в лобовую. Привычно рассыпавшись поливали дождем стрел, заставляя пятиться и прикрываться щитами. На том берегу уже черным-черно от подходящих кочевников.
- Отступаем! - гаркнул, заставляя Околотеня идти задом и уже не пытаясь в кого-то попасть.
Задержать мы их все равно не сможем, главное не дать передовому отряду проскочить вперед, прощупав оборону, иначе все провалится. Еще один наш поник в седле, наваливаясь на шею коня и сползая. Пеший подскочил, глянул и сдернул, на землю. Ему скакун важнее. Мы уходим рысью, прямо напрашиваясь на погоню. И они не выдержали, сорвались в погоню. Правильно! Молодцы!
С холма по скачущим ударил заранее приготовившийся Асен с двумя десятками односумников-богумилов. Он у меня официально младший урядник и старается держать подчиненных в узде. А сейчас - это ж чистая резня. Три дюжины лучших, а впереди других не бывает, полегли мгновенно. Кое кто успел отреагировать, но попытка заскочить на невысокий холм закончилась плачевно. Склоны старательно поливали водой и там каток. Отрядники ворчали, недовольные дополнительной работой. Полагаю, теперь никто не возмущается, когда вместо получения саблей по дурной башке, конь с изумленным всадником съезжает, а то и падает и можно безнаказанно отстреливать на выбор.
Все это происходило прямо на глазах переправляющихся куманов и они дико завыли, посылая коней в атаку. Мы поспешно скачем, изображая панику. Последнее самое трудное. Бежать, помахивая лисьим хвостом перед носом собаки, но не так чтоб быстро. В последнюю секунду по команде, расходимся в стороны. Кто-то не успел и вылетел из седла, валясь на грязный, утоптанный снег, прямо под колеса фургонов. Тут-то и самый смак! С речки ничего не видно, дорога идет чуть вверх, а затем вниз. И прямо за порогом стоят скованные цепями возы. По правилам положено на десять ратников один, с амуницией, продовольствием, стрелами и прочим добром. У нас даже чуток больше. И теперь поперек дороги, в два ряда поставлены. Причем это не телега, которую можно лихо перепрыгнуть. Борта обшиты толстыми досками, а за ними сидит пешее войско с длинными копьями и боевыми топорами. Даже возчики имеют дубины. Им прекрасно известно, что прорвавшиеся кочевники в живых никого не оставят. Но сначала они должны опрокинуть приготовившихся к обороне.
Первые ряды скачущих номадов буквально рухнули под дружным залпом. Все имеющиеся пищали заранее поделены на три части. Пока одни палят, другие заряжаются. И выходит это одним бесконечным залпом в упор. На таком расстоянии и слепой не промахнется. В образовавшуюся кучу раненых, убитых, бьющихся в агонии лошадей и кричащих от боли людей врезаются следующие, увеличивая неразбериху и получая свою порцию свинца. Развернуться на дороге негде, оба холма по бокам превращены в катки и сверху продолжает стрельбу Асен с его людьми. В узкий проход, куда убрались мы, заманив под удар, пройти можно исключительно под тыкающими копьями в брюхо лошадей, а пытающихся залезть на фургоны бьют сразу в несколько клинков. В результате образовалось еще парочка завалов, не дающих возможности дотянуться до обороняющихся.