Пока варилась похлебка малолеток купали. Никакой бани, естественно, посреди степи днем с огнем не найти. Тут и с дровами напряг немалый. Не случайно с собой притащили на телегах. Основной вес как раз натуральные дрова. Так как тогда мыться? Обычный шалаш из шестов, покрытых одеялами и шкурами животных. Внутри очаг с камнями, которые кладут в воду, нагревая. А ей уже моются. Выпрямится взрослому человеку там невозможно, ведь при малом объеме проще нагнать горячий воздух. Плюс пар от камней. Баня не баня, но мыться гораздо приятнее, чем на ветру. Дети боялись, они вконец перепуганные. Пришлось отправить с ними парочку девушек. Все ж лица знакомые. Как я понял, все они происходили из нескольких соседних поселков и друг друга знали.
- Господин, - сказал нерешительно один из парней постарше, - а что с нами будет?
- Ничего не будет, - доброжелательно улыбнувшись, отвечаю. Все поблизости насторожено слушают. - Вы вольные люди и никто вас не неволит. Отведем в Лапишки... Знаете такие?
Несколько голосов в разнобой подтвердили. Слышали. Кто-то даже был или его отец навещал.
- На них тоже напали, но тамошние жильцы отбились. Все ж есть потери, да и дома пожгли. Для вас место найдется. Кто захочет сам по себе станет проживать, а кого возьмут в семью. Либо крестьянствовать, либо в ремесленники, как уж выйдет. Не бросят - обещаю.
На самом деле, чистое лукавство. Конечно, вряд ли на пустом месте будет лучше, да и припасов, наверняка, в тех деревнях не осталось. Что не увезли, можно не сомневаться, спалили. А в городке Сирик не только нужны рабочие руки, но и с удовольствием объяснят какая вера правильная. Уж малышню точно не выкинут на улицу. Эти быстро станут своими.
Зачем это мне? Во-первых, все лучше, чем кому в холопы за кормежку. Во-вторых, не могут не оценить жест. Как я к вам, так и вы ко мне.
- А корову, нашу Пеструшку, отдадут? - это уже девчонка лет тринадцати.
Правильная баба вырастит. Сразу главное выцелила. Какое хозяйство без главной кормилицы.
- В стаде?
- Да! Я видела!
Не сомневаюсь. Свою такая не пропустит.
- И моя, моя!
- Потом покажете, - говорю, без особой радости.
Опять придется за свой счет добро творить. Хороша корова стоит 90-100 грошей. Отнюдь не маленькие деньги. Хорошему ремесленнику месяца два работать, ничего не тратя. Крестьянину и полгода придется. Все хорошо в меру. А! С чего это я должен платить? Пусть Лапишки отдариваются. Для них старался.
- Но чтоб без вранья! Кто на чужую корову укажет, тому без порки не обойтись!
Опа, как у вон того лицо погасло. Наверняка хотел слегка нажиться на добром дяде. Нет уж, поспрашиваю остальных, прежде чем раздавать. Не могут не знать соседскую скотину.
- А если не хочу на земле сидеть, - с вызовом сказал некогда крепкий парнишка, сейчас изрядно отощавший. - Душа просит мести?
- Вряд ли найдешь своих обидчиков, - говорю тихо. - Кто вон там лежит, - показываю на дорогу, где таскают трупы, скидывая в ближайший овраг. Ну не по мертвякам же ходить. - Кто удрал, но таких немного.
- А остальные лучше? - с прорвавшейся злобой воскликнул еще один, того же возраста. - Всех вывести, под корень!
- Пусть не своих родичей, но других спасу, - твердо сказал первый.
- То есть в черкасы собрались.
- А сам-то кто будешь? Разве не из них? Не господский человек и не кмет наемный.
- Все хотят, да не все могут, - отвечаю, пропустив мимо ушей простецкий наскок. - Вот это Мефодий, - показываю на разливающего из котла по горшкам варево. - С утра к нему подойдете. Потом вместе ко мне. Посмотрю, на что сгодитесь.
А и в самом деле, разве мне люди не нужны? Не ополченцы, которые скоро в город вернутся, а лично свои. Причем платить им без надобности, за одни харчи учиться станут. Эти уж точно не станут рассуждать про мою молодость и неопытность. А через пару лет, если не убьют, подрастут и дальше пойдут. В десятники. Если, конечно, уцелеют.
Мы просидели у речки еще неделю, пока не примчался гонец от польного гетмана Лозинского и не сообщил, что компания закончена. Где-то треть перехватили на Ворксле и посекли, остальные ушли мелкими отрядами, угоняя ясырь и скот. Если кто еще шарится по степи, ловить бессмысленно. Ополчение можно считать распущенным и начальство благодарит за труды праведные. Не буквально, но с таким смыслом.
Все дружно вздохнули с облегчением, собираясь по домам. Торчать на холоде в паршивых землянках не только неудобно, еще и противно. Зато хватило времени честно поделить трофеи. Даже после выделения солидного куска родичам погибших и раненым, худо-бедно каждому досталось минимум по коню, да пяток овец плюс всякие тряпки, оружие и чуток серебра. Можно с месяц погулять или опять же парочку коров приобрести.