- Вот насчет добычи...
- Что взято с бою, то свято, - резко говорю.
Уж чего не собираюсь отдавать, так взятого с кровью. Не потому что жаден. Есть приказы, которые не выполнят, сколько не уговаривай. Здесь законы простые. Пожалеть сироту могут, а чтоб вернуть тот же скот, пусть он с клеймом - шиш! Что с возу упало, то попало. Не могли защитить от налетчиков, теперь не ваше.
- Мы не мужиков ограбили, у куманов отобрали. Все честно. Да и поделили давно.
- А люди?
- Что, люди? - тут я натурально не понял.
- Это наши люди. Орденские.
- Смерды? - удивляюсь показательно.
- Сам знаешь, вольные. На наших землях жили, помощь получали.
Это правда. Переселенцам выделяли кроме земли стройматериалы, иногда давали скот и посевное зерно, если нуждались. Отнюдь не бесплатно. Нельзя сказать все соки выпивали, но либо деньгами, либо трудом вернуть обязаны были. А как иначе строить очередную цепочку крепостей, отбирающих русские земли в державу? Только через выдвинутые на ключевые земли замки и укрепления. Не всегда они помогали, как вот сейчас и, тем не менее, давали существенную защиту и возможность укрыться за стенами при набеге.
- Какие проблемы? - бодро соглашаюсь. - Вон они идут. Забирай!
Похоже он ждал возражений и аж удивился. Но я ж свой брат шляхтич, да еще и родич дальний, с чего не поверить. Подлетел гоголем к остановившимся по моей команде телегам.
- Я старший брат Святого Ордена Волович, - гордо объявил. - Препровожу вас в Сурск.
- Чаво? - с тупым видом спросила хозяйка Пеструшки. - Куды это?
- На ваше прежнее место, где жили.
- Не знам никакага Сурска, - нагло заявляет, - мы Шацкие. Дярявня такая с пад града Юшанского.
- Из Хитрова я, - поддержал какой-то парень. - Черносошинские мы. Не податные.
- Из Лыскова, Шацка, Тагана, - зашумели остальные.
Рано или поздно не те, так эти должны были приехать, выяснять отношения. Поэтому я поведал будущим жителям городка Лапишки, что, при возвращении, во-первых, на них повесят старые долги, во-вторых, никакие коровы им не вернутся, а поскольку это моя добыча. Последнее крайне обидело хозяев скота. Возможно ссудят орденцы, но это придется отдавать. А скорее всего, поставят их в слуги и никакой воли. Ну и в-третьих, куда им возвращаться, в чистое поле, к сожженным избам? А пупок не развяжется поднимать землю за всю семью, без помощи?
Старшие прониклись и спросили совета. Я его охотно дал. Тем более от госпожи Сирик прискакал человек, подтвердивший обещания. В Лапишках неволить не станут. Не понравится - вольному воля. Но большинство разберут по семьям. Младших точно. Кто повзрослее либо в ученики, либо на самостоятельные хлеба. Это ведь не от доброты душевной. Они свою общину пополняют. Станешь существовать среди тех богумилов или маздакитов, рано или поздно по-ихнему молиться станут. А парни и девки молодые, им еще жить и жить, да детишек строгать.
Кстати несколько ушло и с Фролом, с десяток забрал Минай. За их судьбу я не отвечаю. Сами решили. Малолеток они не звали. Но этим в городе точно будет лучше. Совсем счастливой судьбы не обещал, но и прежде им приходилось в поле спину ломать с детства. И розги получали неоднократно. Все дети одинаковы и без твердой руки никак. Вся-то разница, здесь их доводить и морить не станут. Здешним нужны последователи, а не враги. Строгость - наверняка. Издевательства - никогда. А я сделал очередное доброе дело. Как я это понимаю.
- А ведь врут, - сказал, оборачиваясь ко мне Добромил. - Не могут все быть чужие. Хоть кто-то должен быть из Уреня и Хитрово.
- Видать в Хитрово уродилось сплошь хитрозадое мужичье, - без улыбки соглашаюсь так же тихо. - И что? Доказать то как? Да и нужно ли? Большак отвечал за долги. Он смерть принял, когда прорвались куманы. Я вас не виню, а ты их не трогай. Сами судьбу выбрали, к лучшем ли, к худшему, но это их решение. А что говорили Пророки? Не заставляй людей плетью. Добра из того не выйдет. Я прав?
- Не тогда, - зло отвечает, - когда уйдут к богумилам.
- Лучше к ним, чем в полон и на рабский рынок. Да и не останутся в большинстве. Меня уже четверо просили их принять в кметы. А я, как тебе известно, отнюдь не еретик. Терплю иноверцев, потому что платят и на государевой земле.
Надо хоть чуток подсластить горькую пилюлю. Разбирательства с судами он устраивать не станет. Нет его власти на данной территории. Тут даже не дьюла, городской совет правит. А из кого он состоит? То-то и оно.
- Поехали лучше выпьем. Расскажешь о себе. Всех твоих товарищей приглашаю. Путь был не близкий, надо и отдохнуть.
- Нет, - после еле заметной паузы, отмахнулся. - Здесь все опаганено. Не стану пачкаться.
Раньше он таким тупо-упертым не был. Правда то было детстве, а что я знаю о нынешней жизни? Чему их учат и как воспитывают? Во сне мы с ним не встречались и будущего не знаю. Не в первый раз все поворачивается уже вроде бы знакомое.
- Как угодно, пан-брат, - говорю вслух. - Если понадобятся руки и люди для войны, всегда к твоим услугам. Десяток-другой приведу по зову Ордена. Кочевники наши общие враги